Автор
В тридцати шестых днях своей жизни мне стало известно, что я буду жить еще два часа и семнадцать минут. В эти последние дни жизнь выжимается из меня по капле, пока не останется ни одной свободной клеточки в организме. Страшный сюжет тонет в атмосфере уныния и безысходности, но сердце все равно стремится к чему-то надежному — хоть ненадолго, лишь чтобы перестать мучиться от жуткой боли....
Сквозь смех пробивались восклицания:
– Вот умора! Какие же они идиотки! Обалдеть можно!
Ее ржание действовало мне на нервы.
– Значит, про завещание ты придумала?
Она кивнула.
– Зачем?
– Просто так. Разве ты никогда не врала без всякой выгоды?
«Конечно нет!» – хотела гордо воскликнуть я, но вспомнила, как солгала Колтуновой, что являюсь дизайнером и ясновидящей. Тогда еще я не знала, что Ленка живет рядом с Лисовиком, так что никакой прямой необходимости врать у меня не было.
– У них были такие довольные рожи, – продолжала Дашка, – что мне захотелось их немного позлить.
– У кого были довольные рожи? Вдова, по-моему, едва не свихнулась от горя.
Писательница опять принялась хихикать:
– Изольда – прекрасная актриса, в гостиной она притворялась умирающим лебедем, а у себя в спальне металась из угла в угол в поисках документов на имущество покойного супруга, я своими глазами видела. Труп еще не остыл, а она кинулась звонить юристам, консультироваться по наследству. А уж как Танька радовалась! Еще бы, за здорово живешь получить пару миллионов евро, кто бы на ее месте не прыгал от счастья! Ну, я и решила им малину обломать.
– Ну хорошо, допустим. А на самом деле на кого составлено завещание?"
"– Почем я знаю? – искренне удивилась Дашка. – Он обещал, что оставит все нам троим: мне, Таньке и Изольдке.
Мне захотелось немного ее подразнить:
– Ты действительно в это веришь? Что мужик оставит все свое состояние, нажитое тяжелым трудом, бывшим женам? С какой такой радости? Вы у него и так кровушки достаточно попили, не жирно ли будет еще и после смерти вас содержать?
Дарья по-кукольному захлопала ресницами:
– Вообще-то это была не моя идея. Я бы лично ни копейки бывшему мужу не оставила. Но Лёня сам предложил! Сам! А мне что было делать – отказываться: «Нет, дорогой, оставь кому-нибудь другому, более достойному»? Конечно, я возьму наследство! И спасибо скажу! Приду на могилу, положу цветочки.
– Кстати, когда похороны Лисовика?
– Неизвестно, милиция еще не отдала тело.
Я взяла паузу, раздумывая, о чем бы еще спросить. Самое главное я узнала: у писательницы не было мотива для убийства. Наверное, надо быстренько закончить разговор и искать убийцу в другом месте.
