Автор
Внутри кабинета секретарши уже давно присутствует таинственный свет фонарей и неловкий шепоток, но в этот раз она наделена новым атрибутом — снегурочкой. Осмотревшись, каждый шаг становится опасным; никто не знает, кто окружает ее налаженную жизнь. Пустая горсть блесток на полу выдает присутствие незваного гостя в новогоднем угаре, затмившем корпоративное веселье....
Мне было нужно что-то… Черт, а что именно? Я никогда раньше не делала подобных тестов и не являлась зрительницей всяких сенсационных передач по телевидению, где все бесконечно выясняли кто чей отец и где чья дочь.
Так что же мне было нужно? Ложка? Чашка? Да, чашка наверняка годилась!
Я подскочила к столу Лаврова и с сожалением обнаружила там искомое, вот только чашка была кристально чистой.
Панически обшаривая кабинет взглядом, начала уже было впадать в отчаяние, но тут на глаза мне попалась мусорка, а в ней - благословенный пластиковый стаканчик!
Схватив свою находку, я уже хотела было выскочить из кабинета, но внезапно услышала шаги.
Именно так, на коленях и с оттопыренной задницей меня обнаружил тот, кто мгновение спустя открыл дверь.
Дико злой, я вылетел из кабинета, едва убедился, что Малиновский не солгал - Маша действительно была его дочерью. Но как это случилось? Как стряслось? Как вышло, что Артур в принципе пошел на тест днк? Значит, когда он заявлял мне и Цветочку, что Машенька родилась от него, был в этом не уверен? У меня имелось множество вопросов и слишком мало ответов на них.
В общем и целом, первое, что я сделал, как только открыл конверт с результатами анализов - выскочил на улицу, где и начал метаться по тротуару, параллельно вызывая по видео тетю Элю.
- Да что ты носишься, заполошный? - воскликнула она, стоило только мне выдать скороговоркой, как из пулемета все, что я думал по поводу отцовства Малиновского.
- Артур притащил мне конверт, - прорычал в ответ. - Он сделал днк… Маша - его дочь."
"Возникла пауза, в ходе которой на лице Эли проявилось множество эмоций - от удивления, которое со скоростью света сменилось брезгливостью, до ледяного спокойствия, помноженного на готовность защищать свое. А своими тетя считала и Алину, и Машу.
- Я не верю! - заявила она. - И тебе того же советую.
Эля воскликнула это с таким жаром, что у меня не осталось сомнений - она уверена в том, что папа Маши я - на все сто.
- Хорошо-хорошо, - смиренно ответил ей, хотя, не особо верил в то, что лаборатории вдруг начали выдавать неверные ответы направо и налево.
Эля поджала губы. Было видно, что она хочет запротестовать и сказать что-нибудь еще, но тетя промолчала.
- Хорошо, - все же согласилась она со мной.
