— Ты уверена? Надь, но это в принципе измена Родине… — Он понимал, что всегда есть интересы действительно Родины, а не кучки людей, жаждущих наживы за счет разработок произведенных прежним государством. Находясь примерно в теме подобных афер, офицер прекрасно понимал, что основные средства пойдут в личные карманы и лишь мизерная часть на поддержание ВВП. Секреты уже давно проданы, а то, что предполагали конструкторы и руководители заводов, были только их мысли, но как только проект дойдет до промышленных масштабов, на него «наложат руки» совершенно другие люди. Вся польза будет состоять в «поддержании штанов» персонала непосредственно работающего на проект.
Надо признать, что в условиях того кризиса это было совсем не мало, но в любое время существуют интересы поважнее просто сытого существования нескольких десятков человек, скажем, это может стать важным козырем при обсуждении сохранения мирных договоренностей на карте Европы, которые в то время сильно пошатнулись благодаря проводимой политике не столько президентом, сколько его ближайшим окружением.
Он знал, что такие козырные карты в рукавах политиков всегда в ограниченных количествах, и решил рискнуть, хотя бы разобраться, есть ли в этом смысл. Надя продолжала:
— Мне по барабану. Если правительство Ельцина не может защитить жизнь своих граждан, не может наказать убийц, то почему меня должны «парить» их интересы?! Ты поможешь? Или я пошла.
— Я подумаю. Я с тобой свяжусь. Пока только не дергайся никуда. Не дай Бог, в «цвет влетишь»…
* * *Представьте себе самку, потерявшую своего самца. Теперь она должна занять самый низ иерархии, ее дети, скорее всего, погибнут, ненависть к убившим защитника зашкаливает и благодаря посттравматическому синдрому разовьется в маниакальную навязчивость. Люди, хоть и разумные существа, но поступающие разумно не так часто, как хотелось бы! Другие самцы, опасаясь убийц, падают ниц перед подлым хищником, нанесшим удар из-за спины. Одним движением, да пожалуй, желанием, можно перебить хребет, напугавшему их, но они предпочитают закабалить свою волю, поменяв ее на доход с комфортом, на другие обоснования, лихо выстраиваемые мозгом приспособленца. Стыд поглаживает изворотливый ум, выдумывающий любые оправдания, звучащие помпезно и громко. Но ей-то до этого что?! Она не в состоянии думать сейчас о других, ведь и о своих детях она помнит только благодаря рефлексам, а не чувствам.
* * *Незадолго до этой встречи с другом молодости, Надя умудрилась достать Генерального прокурора РФ.
Прошло несколько месяцев, но дело почти не двинулось с места, уперевшись в одни голые предположения, стена, наплывая со всех сторон, окружала метущуюся в муках душу.