Третья часть автобиографических мемуаров легенды преступного мира 90-х. Леша Солдат рассказывает о продаже за рубеж российских государственных секретов и о том, как предательство интересов страны стало поворотной точкой в его судьбе. История киллера, который понял, что честь и патриотизм...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «И киллеру за державу обидно»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Третья часть автобиографических мемуаров легенды преступного мира 90-х. Леша Солдат рассказывает о продаже за рубеж российских государственных секретов и о том, как предательство интересов страны стало поворотной точкой в его судьбе. История киллера, который понял, что честь и патриотизм...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Третья часть автобиографических мемуаров легенды преступного мира 90-х. Леша Солдат рассказывает о продаже за рубеж российских государственных секретов и о том, как предательство интересов страны стало поворотной точкой в его судьбе. История киллера, который понял, что честь и патриотизм...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вдова НИКОГДА не сможет забыть этого взгляда, будто снова вырывающего сердце из груди, вместе со всеми, тянущимися за ним сосудами…
Заглянув во внутренний мир Надежды, мы не смогли бы остаться спокойны, хотя и оглохли бы от его пустоты и выжжености. Не было ни одного уголка, не помнящего боль или не трепещущего воспоминаниями о потерянном муже, счастье, самой жизни. Как большинство знакомых, неспособных переносить чужое горе, находясь рядом, как сдавшая свои позиции отошедшая когорта, взирала бы на муки со стороны, а то и вовсе ретировалась за скрывающий чужую надоедливую печаль, последний редут.
Строки «Черного дневника» открыто признают справедливость предположения о редкости настоящих друзей, с честью переносящих чужую беду, сопереживающих не в стороне, а сердцем к сердцу:
«…Я была как Каренин у Толстого, который понимал, что «…не может отвратить от себя ненависти людей от того, что он постыдно и отвратительно несчастлив. Он чувствовал, что за это, за то самое, что сердце его истерзано, они будут безжалостны к нему. Он чувствовал, что люди уничтожат его, как собаки задушат истерзанную, визжащую от боли, собаку».
Сначала меня терпели, участливо кивая головами. Приходили — понимали, что я в состоянии говорить только о Тимуре… и приходили все реже, перестав приходить совсем, тем более приглашать меня — ну сколько можно?! Я не могла отвлечься на светские сплетни, разговоры о морщинках, лишнем весе, новых шубах… Я как бы выпала из привычной обоймы… Я стала раздражать людей…
И это один из плюсов выхода из тусовки — понимаешь, кто есть кто, кто настоящий, а кто подделка, кто золото, а кто дешевая китайская позолота».
Калинины не забывали — приходили сами или приглашали ее с детьми в гости. Однажды после концерта они вместе приехали. Еще на подъезде Надя старалась поймать их на входе, глядя сверху из окна. Выглянула в очередной раз, чуть не вскрикнула — место, пропитанное кровью Тимура, было покрыто, как ковром, цветами, которые подарили Александру Калинину на концерте…
Георгию было четыре годика, когда на очередном концерте, он выбежал на сцену и направился прямиком к певцу. Калинин в длинном концертном пиджаке, похожем на блестящее серебряное пальто, наблюдал за этим приближением, совершенно забыв о зале. И каком зале! Малыш подошел и с ангельским видом, глядя огромными глазами, протягивая ручку, произнес:
— Саш, дай микрофон!
Кремлевский дворец затих…:
— Микрофон тебе дать?!
Шесть с половиной тысяч зрителей начав улыбаться, очень быстро перешли на смех и рукоплескания… Надя, присутствовавшая тоже, сидела в первом ряду. На ее лице играла очень редкая улыбка, наверное, первая, соответствующая настроению со дня гибели мужа.
