Со временем все забывается, особенно в детском возрасте, но первое время не вспоминать об этом невозможно. Только Богу известно, какие изменения претерпевает детская психика от такого ежедневного напряжения, причем в одно и то же время, какой след оставили эти мысли, появляющиеся при виде цветов, под давлением взглядов соседей, при слезах, стоящих в постепенно пустеющих глазах матери, полных печали и переживаний!
Главная, почти никогда не умолкающая, тема — расследование смерти родителя. Фамилии Ческис, Волошин, Галушко и другие, запомнились как колыбельная и таблица умножения — своей одержимость Надежда не давала затянуться стареющей ране на сердцах своих чад, страстно нанося рядом следующие…
Дни рождения, праздники, юбилеи насильно для Кати и Георгия начинались с поездки на кладбище на могилу к отцу — так сложилось. По-другому видеть эту жизнь Надежда не могла, по-другому не получалось и у ее детей.
На майские праздники в 2004 году мать смогла вывезти детей в Париж, чтобы хоть как-то отвлечь от подобного невеселого бытия. Важность для детей этого события сможет оценить только человек, долго добивавшийся цели и наконец, достигнув ее, показывающий результаты окружающему миру. Естественно она хотела показать детям те места, где ступала нога отца, где прошли одни из самых счастливых мгновений и ее жизни.
В первый вечер поездки мать озвучивала программу на завтра:
— Завтра пойдем на мост Александра Третьего, потом — на могилу Наполеона… — Георгий сморщившись, не стерпел, предполагая другое:
— Мам, ты замучила уже по кладбищам в Москве таскать!.. — Взрослые часто ориентируются на свои интересы, полагая, что мыслимое ими полезнее, что цели должны соответствовать желаниям других, и уж точно: кто как не мать знает, что нужно ее чаду. Но что же было делать Наде, в сердце которой до сих пор существовал живой Тимурище, подчас занимающий даже уголочки, предназначавшиеся дочери и сыну.
Она не могла поделиться с ними болью, они же были не способны разделить её жажду мести, уверенная, что такое отношение нормально, постепенно, не замечая, создала подобие культа, во многом даже не соответствующее настоящему Тимуру. Не то чтобы вдова забыла, каким он был, или приняла желаемое за действительное, совсем нет, страдающий страстью человек, испытывающий это чувство и после смерти предмета своего обожания, не перестает видеть только хорошее, вспоминая только приятное, оставляя в забвение ранящее.
О нехорошем и не вспоминалось, не говорилось, а значит, замалчивалось, создавая обманчивый образ совершенно идеального человека.