В мире историков и общество спорят о роли киллеров и силовых методах в управлении государства. Но главный герой из числа этих неформальных историков убежден, что иногда больше важно отдать себе отчет в истинной драматургии истории, нежели просто подчиняться ее легенде....
До него не было никому дела, зла к нему тоже никто не испытывал, правда, ощущаемая им самим простая, зато непрекращающаяся неприязнь, отражающаяся от гладкой поверхности стекла во взгляде каждого, сталкивала его самого в злобу, направленную ко всему и ко всем. Интересно, что то же самое испытывал и Олег Пылев, но он не мог перекрыть эти эмоции таким же злорадством. Любому обвиняемому в этом зале было и проще, и легче…
Махалин получил срок за двадцать лет, второй суд отправит его стараниями федерального судьи Откина на вечный, который он воспримет мужественно, лишь с одной мыслью о Грибкове: «Почему я не убил этого урода, столько было возможностей?! И ведь не было бы ничего.
Не могу не сказать здесь об участи Олега Михайлова[10], на показаниях которого была основана основная часть второго суда.
Предъявленные ему десять убийств, по мнению судьи Откина (на процессе, описываемом изначально, Председательствующим выступал федеральный судья Усов) «потянули» на «пожизненное заключение». Оглашение в приговоре этих двух слов, тогда взорвало зал непредсказуемыми, небывалыми по силе эмоциями. Сам подсудимый ясно расслышав их, несколько минут переспрашивал у окружавших его «подельников».
— Ну и чем же он так вам не понятен?
— Восемнадцать?… Вы сказали «восемнадцать»… илиии?..
