Третья часть автобиографических мемуаров легенды преступного мира 90-х. Леша Солдат рассказывает о продаже за рубеж российских государственных секретов и о том, как предательство интересов страны стало поворотной точкой в его судьбе. История киллера, который понял, что честь и патриотизм...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «И киллеру за державу обидно»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Третья часть автобиографических мемуаров легенды преступного мира 90-х. Леша Солдат рассказывает о продаже за рубеж российских государственных секретов и о том, как предательство интересов страны стало поворотной точкой в его судьбе. История киллера, который понял, что честь и патриотизм...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Третья часть автобиографических мемуаров легенды преступного мира 90-х. Леша Солдат рассказывает о продаже за рубеж российских государственных секретов и о том, как предательство интересов страны стало поворотной точкой в его судьбе. История киллера, который понял, что честь и патриотизм...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Представьте себе момент, когда вдруг вы осознаете, что о вас думает другой человек только в одном направлении — как бы вас остановить! Если следовать его мыслям, упирающимся, в основном, в стопроцентную уверенность в решении проблемы путем вашего устранении, что происходит раз за разом, изо дня в день на протяжении нескольких лет, которые несут только отрицательный заряд, пожалуй, можно сойти с ума от количества зла, которое тебе постоянно желают.
Запугивания, покушения, предупреждения, попытка подкупа — не оправдали себя, и сейчас именно вдова стояла, «держа мяч» в своих руках, не задумываясь на тему — куда его послать.
Больше всего она опасалась смотреть на Пылева. Это был животный страх, необъяснимый, останавливающий, пугающий. Готовая зайти к нему в камеру один на один, Хлебникова дрожала от одной мысли увидеть его в зале, переполненном народом. Вот он, пример плохо объясняемой борьбы противоположностей внутри каждого человека.
За день до суда Трушкин успокаивал:
— Да он сам тебя боится!.. — «Успокоение» привело к еще более возросшим неприязни и опасению…
Готовясь к написанию этой книги, я заново перечитал тома своего уголовного дела, находящиеся со мной уже много лет, постарался достать другие, не имеющие отношение к моим двум судам, но не нашел там искомого — в них не было живых людей, а только показания, допросы, экспертизы, достаточно лжи ради самооправдания, страшной правды, выглядевших застывшими, почти мертвыми. Я мог бы написать это сам, но я не видел ребят взглядом со свободы, лишь на суде, дающими показания, но это было не то. Подумав, я осознал — мнения должны исходить от пострадавшего от них человека, кого-то простившего, а кого-то нет.
Именно поэтому, подойдя к описанию суда, мне пришла мысль попросить Надежды кратенько дать по памяти характеристику каждому участнику суда, который ей пришлось когда-то пройти. Конечно, больше меня интересовали ребята из «бригады». Записывая с ее слов, я никак не мог отделаться от мысли, что это звучало не из уст матерей каждого из них, за редким, конечно, исключением, касающимся известных персонажей.
Перечитав еще раз, я решил включить эти строки если не полностью, то в вперемежку с моими комментариями и мнением, основанном на более спокойном восприятии событий, сформировавшемся психологическом портрете почти каждого из них в другой, тяжелейшей для них обстановке, проявивших себя при других обстоятельствах.
Я не стану убирать обращение к себе, чтобы оставить настоящую красочность нашего тогдашнего общения:
«Лица…. Сначала вошла «пехота». Я говорю тебе, Лешик, еще то свое впечатление…
Пустовалов. Ощущение холода. Взгляд, кажущийся надменным, но только поначалу.
