В мире историков и общество спорят о роли киллеров и силовых методах в управлении государства. Но главный герой из числа этих неформальных историков убежден, что иногда больше важно отдать себе отчет в истинной драматургии истории, нежели просто подчиняться ее легенде....
Видя ее тяжелейшее состояние, понимая расшатанность нервной систем, маниакальную увлеченность ненавистью по отношению к Ческису и Пылеву Олегу, нашпигованные иногда появляющейся вдруг неуверенностью в уже почти состоявшемся возмездии, эти люди прикладывали огромные усилия в укреплении доверия к следствию, к самой себе, к своим силам…
Слова Смольникова звучали в унисон остальным:
— Надежда Юрьевна, если есть вопросы, проблемы, Вы говорите!
Приезжая, подолгу разговаривая с ней, он постоянно напоминал, как долго она шла к этому дню, а дойдя, дождавшись, добившись, обязана понять, что это уже победа! Ненавязчиво, исходя из своего опыта, наставляя, как себя следует вести на суде, он видел, что может быть по-другому.
Под конец Иван Иванович проговаривал скороговоркой, как бы отбивая самые запоминающиеся нотки саундтрека предстоящего просмотра «киноленты», давно всем известной:
— И не бояться их! Это они должны Вас бояться!
Он же ездил с ней на одну из последних встреч перед самим судом к Ванину и Рядовскому, как их коллега и ее товарищ.
— Ну что там, бляха-муха? Держитесь? Ну осталось совсем немного потерпеть!..
Как мы помним вдова не только по праздникам, памятным дням, но и по появлявшемуся часто желанию посещала могилу мужа. Была она и за четыре дня до назначенного уже первого заседания.
День ничем не выделялся, как и настроение, просто хотелось поделиться, сказать какая она молодец, услышать слова поощрения, хотя бы почувствовать их. Почти никто не разделял ее стремлений и усилий, хотелось, чтобы душа Тимурищи была хотя бы не против.
Присев, как всегда на гранитную скамейку, разложив у портрета незабвенного мужа любимые им при жизни мелочи, всмотрелась ему в глаза, всегда пронизывающие здесь насквозь всю ее сущность.
