В дали стучало оружье, а воздух наполнялся тревожным шепотом. Стоявшие рядом казаки смотрели на БТР с неумолимой решимостью в глазах — Ограбление века начинается, и приходит Лесник! Весь лес вокруг дрожал от внезапной тишины, словно предчувствуя страшную мистическую силу....
Приказа нимфы он ослушаться не мог. Сама же Иштар пребывала в раздрае не понимая, что ей делать, чего она сама хочет от Горца. Сделать его овощем нельзя, иначе другие заметят. Да и жить рядом с таким будет неинтересно. Её первоначальный план дал сбой. Придумывать следующий на бегу было небезопасно. Фельдшер уже сутки не выходил на «связь». Что-то у них там случилось, а после того, как он покинул туннели и оказался за чёрным кластером Иштар вообще его потеряла. Она не могла планировать, появится он или нет. В то же время она бы сама могла отправиться в Пекло за новым мясом для решающей схватки, но не знала, как ей попасть в туннель, идущий на ту сторону.
"Горца ищут все и скоро начнут просто перетряхивать весь город. Дом за домом, люди сами пойдут искать без принуждения.
— Тебе плохо со мной? — спросила Иштар.
— Нет. С тобой спокойно и хорошо. Мне стало легче, отступает боль по Лоре. Я думал, это будет продолжаться дольше, — отрешенно сказал Горец, и закрыл журнал.
— Да. Иногда мне приходилось их совершать, — Иштар словно пронзило электрическим током. А что ты хотела, милочка? Лесник и товарищи наверняка просветили его. Да и сейчас для чего ты всё это затеяла? Чтобы стать царицей Вавилона, призналась сама себе Иштар. — Сперва из мести, затем, чтобы остаться в живых, а потом я привыкла повелевать людьми. Это не может надоесть.
— Что ты хочешь от меня? — прямо спросил Горец.
— Замуж хочу, — здесь она не врала. — За тебя.
— Ой, ну это всё условности. Особенно в Улье, какие замуж? Ты хочешь подчинить себе город? Мне говорил папаша Кац о твоей силе. Но всё равно рано или поздно тебя раскусят и убьют. Невозможно держать в повиновении целый стаб численностью свыше двухсот пятидесяти тысяч человек. Ты это понимаешь?
— Четверть миллиона, — Иштар покачала головой. — Самый большой стаб на моей памяти. Ты прав, невозможно.
