Автор
Три женщины в разные периоды жизни переживают разочарования и потери. Они учатся находить надежду в самых сложных ситуациях, понимая, что каждая утрата несет в себе семена нового обретения. История о том, как мудрость приходит с годами и помогает пережить невзгоды.
Раздел Chitat.online для книги «И шарик вернется…» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Три женщины в разные периоды жизни переживают разочарования и потери. Они учатся находить надежду в самых сложных ситуациях, понимая, что каждая утрата несет в себе семена нового обретения. История о том, как мудрость приходит с годами и помогает пережить невзгоды.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Три женщины в разные периоды жизни переживают разочарования и потери. Они учатся находить надежду в самых сложных ситуациях, понимая, что каждая утрата несет в себе семена нового обретения. История о том, как мудрость приходит с годами и помогает пережить невзгоды.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
К чему так унижаться? Лялька заходила в комнату, чтобы утешить мать, а та с пафосом заявляла: «Этот мерзавец сломал мне жизнь!»
Лялька тяжело вздыхала и уходила на кухню. Мать почему-то уже не было жалко.
Светик
Светика родители раздражали — вечно крутятся вокруг нее, хороводы водят. Мать до сих пор ей ногти на ногах стрижет. Противно. Хотя любой дочуркин каприз бегут исполнять наперегонки. Даже смотреть на них смешно. Короче говоря, «то, чего требует дочка, должно быть исполнено. Точка».
Мать крутится целый день на кухне, чтобы угодить любимой дочурке и мужу. Папашу называет «кормильцем», с придыханием. А он жалеет ей денег на новую шубу и парикмахерскую. А она — ничего. Старую шубу подлатает, волосы в пучок закрутит — и опять за веник и за швабру. И так всю жизнь. А вот Светику папаша ничего не жалеет. Странно как-то. Потом она поняла: маман у него прислуга и домработница. Удобно. Вечером садятся ужинать — мать на подхвате. Кусок не успевает проглотить. Все скачет от стола к плите и наоборот. Отец раздраженно бросает ей:
– Сядь, не мельтеши."
"А Светик вздыхает и закатывает глаза. Хозяйка мать отменная — и варит, и печет, и на спицах вяжет, и крючком. Отец после ужина ложится на диван перед телевизором, а маман сидит на кухне и вяжет папаше и Светику теплые свитера и носки. Тихонько так, чтобы никого не раздражать, и выражение лица у нее такое, словно она чего-то боится. А Светик отца не боится: знает, может подойти, поканючить: «Ну пап!..» Он тут же среагирует. Вообще считается, что Светик слаба здоровьем. Ну, простуды частые и горло болит. Папаша тут же привозит профессоров из закрытой поликлиники, те берут анализы, делают кардиограмму — все на дому. Маман выжимает через марлю гранатовый сок и ложками впихивает в Светика черную икру. Светик капризничает. В школу идти неохота.
Комната у Светика огромная, в два окна. Цветной телевизор, магнитофон, японский, кассетный. Болгарская дубленка цвета кофе с молоком, белые лаковые сапоги из «Березки». Чему завидовать? У Светика и так все есть.
Зоя
Зоя вообще на тряпки внимания не обращала. В ее семье ценили знания, а еще — скромность. Скромность вообще считалась главным человеческим достоинством. Да, можно позавидовать хорошей библиотеке, хорошему образованию. Но чему-то материальному — ни-ни. Хотя, если честно — а Зоя сама бы побоялась себе в этом признаться, — ей, конечно, очень нравились Танины лаковые туфельки, и золотистый ободок на волосах, и кожаный пенал на молнии. Но при этом она точно знала: без всего этого спокойно можно прожить, в жизни есть вещи куда более важные и значимые — так ее воспитывала бабушка. А главнее, чем бабушка, у Зои авторитета не было.
Да, еще Зое очень хотелось иметь младшую сестренку или братика.
