Автор
В Лизиной комнате еще царит мрак, когда она слышит мамин голос с другой стороны стены. Ночь становится местом не только для отчаянных мыслей Лизы о своем непримиримом недовольстве соседями — Таня, ее бабушка и двое детей тоже спят глубокими сном. Каждый вздох в этой квартире дает о себе знать, будоража мрачную атмосферу недавнего утра....
Памятники богатые ставят, из черного габро. Денег не жалеют. Есть клиенты временные, на раз. Тоже приработок. В общем, живем — не тужим. Деньга хорошая — на все хватает. — У тети Тони навернулись слезы: — У меня тоже свое горе. Дочь десять лет лежит, не встает. Муж, подонок, избил. Позвоночник повредил. Сам-то сидит, но нам от этого не легче.
Тетя Тоня плакала и рассказывала, какая ее Ленка была красавица. Коса до колен, глаза синие. И вот такое горе! Есть еще внучок, Димка. На повара учится. Раньше, когда малой был, бабке здесь, на кладбище, помогал.
Шура слушала и кивала. А потом тетя Тоня предложила ей работу — себе в помощь. Справляться одной уже нелегко, а клиентов своих отдавать «этим воронам» — это она про своих подельниц — неохота. Подавятся!
– Давай, Шурк, хватай удачу за хвост! — засмеялась тетя Тоня. — Сюда ведь со стороны и близко подойти не дадут. А нам с тобой и на двоих всего хватит. Да и работа — спокойная, на воздухе.
– А Петрушу куда? — тихо спросила Шура.
Тетя Тоня махнула рукой:
– В интернат сдашь. Тут хороший, прямо за Окружной, в лесу. В старой усадьбе. На выходной будешь забирать. А потом денег соберешь — няньку возьмешь.
Шура покачала головой:
– Не отдам.
– Ну смотри, — вздохнула тетя Тоня. — Жить начнешь по-людски. Ребенку всего дашь — и врачей, и питание. И на море повезешь. А так — думай. Дело-то хозяйское.
Шура поблагодарила за чай, подхватила Петрушу и поехала домой. Ночью не спала, думала. Может, правда, попробовать? Не проживешь ведь на Петрушину пенсию. А врачи нужны, и массажисты, и фрукты, и море."
"Наутро поехала в интернат. Интернат — бывшая барская усадьба — стоял в сосновом бору. Детки, укрытые шерстяными одеялами, спали на веранде на улице.
Главврач, немолодая, усталая женщина, внимательно выслушала Шуру и кивнула:
– Правильно мыслишь. Ему тут будет хорошо. Все специалисты есть.
С очередью помог отец — подключил приятеля в министерстве. Дали ходатайство. Шура собрала все справки. Через месяц получила место. Вместе с отцом она отвезла Петрушу в интернат. Целовала его и говорила, что придет завтра. Петруша, не мигая и ничего не понимая, смотрел на нее.
