Автор
В Лизиной комнате еще царит мрак, когда она слышит мамин голос с другой стороны стены. Ночь становится местом не только для отчаянных мыслей Лизы о своем непримиримом недовольстве соседями — Таня, ее бабушка и двое детей тоже спят глубокими сном. Каждый вздох в этой квартире дает о себе знать, будоража мрачную атмосферу недавнего утра....
– Спасибо за чай, — поблагодарил Станислав Сергеевич.
Вера закрыла за ним дверь. В душ идти не было сил. Она разделась и рухнула в кровать. Разбудил ее звонок в дверь. Она открыла глаза и посмотрела на часы — боженьки, проспала целый день! Накинув халат, пошла открывать. На пороге стоял Станислав Сергеевич Крутов, увешанный продуктовыми пакетами, с букетом белых роз в прозрачной фольге. Она молча отступила в глубь коридора. Он занес пакеты на кухню. Верка наблюдала за ним из прихожей. Он вернулся в коридор и снял плащ.
– Позволишь? — спросил он.
Она молча пожала плечами.
Он разделся, вымыл руки и вернулся на кухню.
– Отдыхай! — крикнул он.
Верка легла в кровать и… опять уснула. Разбудили ее волшебные запахи. Она пошла в душ, надела майку и джинсы и зашла на кухню.
– Обедать? — спросил он.
Она посмотрела на часы:
– Ужинать.
Ночью она встала и пошла на кухню покурить. Смотрела в окно и удивлялась себе. Верочка, Верочка! Верная жена! Преданная такая!
Она вернулась в спальню.
И она, надо сказать, смотрела на него без отвращения. С нежностью даже. И почему-то — с благодарностью…
Лялька
Сумасшедшая Лялька! И что ей не жилось спокойно! Все у человека было, и даже больше, чем все. Но оказалось — не все, не было главного: любви. Отношения с мужем давно уже были дружескими, партнерскими. А тут случилась любовь — с нищим художником из Москвы, которого она нашла в мастерской на задворках Неглинки и вывезла в Париж — выставляться.
От Этьена она ушла через два месяца, когда поняла, что дальше так жить невозможно. И врать ему тоже — невозможно. Не заслужил.
Сняли крошечную квартирку под Парижем: две малюсенькие комнаты и кухня в четыре метра. От денег Этьена она отказалась, галерею продали.
Лялька пошла работать сиделкой — две лежачие безумные старухи. Уколы, судна, памперсы.
Она не унывала, убеждала по телефону Таню, что абсолютно счастлива и ни о чем не жалеет. Короче, все прекрасно.
– А за себя? — спросила Таня.
– Ты дура, что ли? — удивилась Лялька. — Вот от кого не ждала этого услышать!
Почти обиделась. Велела Тане подавать документы на визу.
И опять заливалась счастливым смехом.
– Придурошная ты, ей-богу! — вздыхала Таня.
Но, конечно, все понимала.
