Автор
В Лизиной комнате еще царит мрак, когда она слышит мамин голос с другой стороны стены. Ночь становится местом не только для отчаянных мыслей Лизы о своем непримиримом недовольстве соседями — Таня, ее бабушка и двое детей тоже спят глубокими сном. Каждый вздох в этой квартире дает о себе знать, будоража мрачную атмосферу недавнего утра....
Светик быстро свернула разговор.
Короче говоря, Гарри нужно спасать! Причем незамедлительно! Он ей нужен живой, а не мертвый. От мертвого какой прок? Какой навар? Светик узнала, что такую операцию лучше делать в Штатах — меньше риска. Правда, врачи убеждали, что перелет долог и опасен. «Деньги вымогают, — решила Светик. — Все они тут аферисты. Только в руки и смотрят».
Гарри был не на шутку напуган. Светик сказала:
– Доверься мне. Все будет хорошо. — Уверенно так сказала, это она умела. Связалась с клиникой. Послала анализы.
Светик усадила мужа в кресло, укрыла пледом. Гарри устало прикрыл глаза. «Совсем скис, — подумала Светик. — И старый какой! Сдал буквально за несколько месяцев!» Она недовольно поморщилась и, подозвав стюардессу, попросила принести коньяк.
Взлетели.
Зоя
Зоя с удивлением обнаружила, что беременна — и это в ее-то годы! Как говорится, климакс на пороге. Сначала даже не поняла — думала, устала, голова кружится, аппетита нет, в сон клонит.
Сказала матери, что ложится на два дня в больницу. Та — в слезы: «Рожай, доченька!» Совсем свихнулась на старости лет! Рыдает сутки напролет, хватает Зою за руки, в глаза заглядывает. А у Зои и так нервы на нуле. Такая гормональная встряска! Мать подключила Зоиного любовника. Обрабатывать стали на пару. Тот — тоже счастлив, оказывается.
Зоя от возмущения поперхнулась — а работа, а депутатство? А возраст, в конце концов? Риск-то огромный! Да и как из жизни вылететь на столько лет? А поднять этого ребенка? Вырастить? Образование дать, на ноги поставить?
Мать на колени встала:
– Поднимем, доченька! Я еще в силе, няньку возьмем.
Этот — туда же. Говорит, сестру младшую, одинокую призовет. Та — педиатр, ловкая, сильная.
Какая молодость! Совсем свихнулись!
Но — задумалась, хотя времени на раздумья было совсем немного. То есть даже вообще не было. Срок поджимал.
Не спала ночью, ворочалась. Думала. А под утро решила — да бог с ними со всеми! Не в них дело. Попробовали бы они ее уговорить, если бы она этого сама не захотела!
А тут что-то екнуло, даже сердце заныло.
