Автор
В Лизиной комнате еще царит мрак, когда она слышит мамин голос с другой стороны стены. Ночь становится местом не только для отчаянных мыслей Лизы о своем непримиримом недовольстве соседями — Таня, ее бабушка и двое детей тоже спят глубокими сном. Каждый вздох в этой квартире дает о себе знать, будоража мрачную атмосферу недавнего утра....
К метро бегать не разрешалось, но, конечно, бегали — за мороженым или пирожками с повидлом, еще теплыми, которые извлекала из высокого металлического ведра, прикрытого крышкой и одеялом, толстая продавщица тетя Галя, в белом переднике и белом платке, надетом поверх вязаной шапки.
Еще у метро галдящие, шумные, пестрые цыганки продавали ярко-красные леденцовые петушки на плохо обструганных деревянных палочках, но покупать эту красоту девчонкам строго воспрещалось. Говорили, что эти леденцы красят обычной акварельной краской.
В общем, во дворе была жизнь — прекрасная и увлекательная, расставаться с которой, конечно же, совсем не хотелось.
Кстати, в новом доме, куда должна была переехать Танина семья, двора не было. Не было — и все.
Таня
Четверть Таня окончила без троек. По русскому и литературе — любимым предметам, конечно же, — твердые пятерки. В доме уже было все почти готово к переезду — на полу стояли тюки и чемоданы. Мама и бабушка нервничали, Женечка крутилась под ногами и всем мешала.
– Ну что я, на Северный полюс, что ли, уезжаю? Или в Америку? Или помирать собралась? Буду приезжать к вам каждую неделю. И вы ко мне.
– Это все равно все не то, — отозвалась Лялька. — Как прежде, уже не будет.
У Тани на глазах выступили слезы.
– Оставь ее, — велела Верка. — Ей сейчас тяжелее, чем нам.
Они опять замолчали.
"В субботу к подъезду подъехала грузовая машина. Грузчики стали выносить вещи. Таня, прислонившись к окну лбом, смотрела на школу, двор и народ во дворе. Потом она взяла Женечку на руки и спустилась на улицу. У подъезда стояли притихшие Верка и Лялька, чуть поодаль — Светик, внимательно следившая за вещами, которые выносили грузчики из квартиры. На ее лице была гримаса разочарования.
Таня подошла к девочкам, они обнялись. Таня и Лялька разревелись. Верка отвела в сторону глаза, хлюпнула носом и твердо сказала:
– Ну ладно, хорош сопли распускать.
Верка и Лялька начали тискать и целовать Женечку, Таня махнула рукой Светику.
– Что грустишь? — спросила та. — Не понимаю. Жить будете, как люди, в отдельной квартире.
Таня кивнула. Из подъезда выбежала Шура и, косолапя, неуклюже подбежала к девочкам.
– Пока, Шурыга, — сказала Таня. — Все будет хорошо.
