Автор
Три женщины в разные периоды жизни переживают разочарования и потери. Они учатся находить надежду в самых сложных ситуациях, понимая, что каждая утрата несет в себе семена нового обретения. История о том, как мудрость приходит с годами и помогает пережить невзгоды.
Раздел Chitat.online для книги «И шарик вернется…» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Три женщины в разные периоды жизни переживают разочарования и потери. Они учатся находить надежду в самых сложных ситуациях, понимая, что каждая утрата несет в себе семена нового обретения. История о том, как мудрость приходит с годами и помогает пережить невзгоды.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Три женщины в разные периоды жизни переживают разочарования и потери. Они учатся находить надежду в самых сложных ситуациях, понимая, что каждая утрата несет в себе семена нового обретения. История о том, как мудрость приходит с годами и помогает пережить невзгоды.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Девчонки, болтая, неспешно шли по дороге к школе. Зоя обогнала их, бросила:
– Привет! — и заторопилась.
Девчонки остались позади. Куда спешить? Все равно Зоя будет первой. А они лучше потреплются еще десять минут.
Шура
Шура нехотя открыла глаза. В большое, фонарем, окно яростно, почти по-летнему пробивалось солнце. Она полежала еще пару минут и села на кровати, потом встала и, как всегда, по-старушечьи шаркая, пошла на кухню. На кухне, у окна, сидела мать — застывший взгляд, сигарета, остывший кофе. Не поворачивая головы на дочь, бросила сквозь зубы:
– Шаркаешь, как старуха. Ноги поднимай!
Шура не ответила, положила в чашку три ложки какао и три ложки сахара, отрезала толстый кусок белого хлеба и густо намазала маслом, сверху положила кружок колбасы и квадратик сыра. С удовольствием откусила бутерброд и шумно глотнула какао.
– Господи! — прошипела мать. — Скоро в дверь не пройдешь — застрянешь. Юбка на жопе трещит.
Шура молчала.
– В тринадцать лет весишь вдвое больше меня. Что дальше-то будет?
Шура не отвечала.
– Что молчишь? — выкрикнула со злобой мать. — Не слышишь?
Шура со стуком поставила на стол чашку и вышла из кухни. Отвечать себе дороже. Будет скандал непременно. Мать наорется, начнет рыдать и проклинать свою судьбу. Достанет бутылку и нальет стакан, а потом зарыдает пуще прежнего. Начнет проклинать отца и желать ему скорой смерти. Туда же приплетет и Шуру — ясное дело, «чертово семя».
Шура не обижается, все понимает. И жалеет мать. Очень жалеет. Отец ушел полгода назад. А какая была прекрасная и дружная семья! Мать — красавица. Тоненькая и стройная, как девочка: синие глаза, темные волосы. Одевалась как картинка — еще бы, работала в ГУМе, завсекцией трикотажа. Все к ней на поклон — мол, помогите, Любовь Васильевна! Мать всегда помогала — и соседям, и друзьям, и родне. Доставала сапоги, кофточки, лифчики, мужские свитера, норковые шапки. Никому не отказывала. Говорила, что всем хочется красиво одеваться. Дом — полная чаша. Квартира четырехкомнатная — чешские люстры, немецкие ковры, румынская мебель. А посуда, а вазы! Шура красивее квартиры не видела. Дом всегда полон был гостей — люди приходили и восхищались квартирой и мамиными кулинарными талантами. И конечно, самой мамой. Все любовались ею, и отец в том числе. Первый тост — за маму. Говорил, как ему повезло. Мама вся светилась — просто молодожены. Шура не помнила, чтобы они ругались или скандалили. Все мирно, на улице — за ручку.
В общем, нашел отец красивее и моложе — предела совершенству нет. Собрал вещи и ушел. Одним днем. Мать так и не успела ничего понять. Села на кухне с сигаретой и застыла, а потом начала пить. С утра. К обеду уже никакая. На работу не ходила. Три месяца ее жалели, прикрывали, как могли.
