Вечером в середине девяностых. Видневский, среда, 18 мая. Средний город России. Усталый бармен кафе "Фергана" Славик прислушивается к последним клиентам и выдохновляется, прежде чем заняться домашней работой. В этот момент мир кажется особенно тихим и спокойным перед началом новой недели....
За убийство, имеющее целью психологически сломить Тимохина. Не знали бандиты, да и не знают, спецназовца сломить невозможно. Да, его можно убить, заставить играть по чужим правилам, но сломить – никогда. Время текло медленно, как черная вода в ручейке, что пробил себе дорогу от родничка недалеко от места, где находился Тимохин. Но оно текло, секунда за секундой, минута за минутой. Тимохин умел ждать. В Афгане приходилось сутками сидеть среди камней, ожидая появления каравана духов. И ничего, терпел.
Темнеть начало примерно без десяти десять.
Александр поднялся. Пора.
Он вышел на берег, зная, что бандиты даже при желании, если, конечно, не используют приборы ночного видения, которых у них нет, заметить ночью фигуру на фоне черных кустов не смогут. Поэтому сближался с противником быстро, не прибегая к маскировке.
– Что, кошка? Давай по-звериному?
Шлюха ответила:
– Давай! Но погоди немного, я в кусты нырну, отолью!
Тимохин мгновенно принял решение.
Он метнулся в кусты, куда вошла проститутка. Увидел ее сидящей на корточках. Бросок – и он накрыл собой полуголую проститутку, сжав захватом сонную артерию. Спустя мгновения она уже лежала без движения. Тимохин отошел в сторону, присел за кустом.
Персу надоело ждать.
– Ты куда пропала?
В ответ молчание.
Пьяный Лаптин расценил это по-своему:
– Ты что, решила в прятки со мной поиграть? Не советую. Найду, порву, как тузик грелку. Да где ты? Выходи, сказал.
Но кусты и лес молчали.
– Ладно! Я тебя, дуру, предупредил.
И Перс вошел в полосу кустарника.
Он сделал несколько шагов, увидел распростертое на траве тело проститутки.
– Ух ты!
И это были его последние слова.
Удар сзади сбил его с ног.
