Автор
В зимние дни, когда солнце казалось холоднее вечности, один мужчина оставлял свой след в морозной земле. Его редкие движения были лишь легким дыханием в кристально чистом воздухе, искривляемым холодом. Этот человек оставил последний клубок черноты, словно окаменелый символ выживания в безжизненной зимней тиши, перед тем как сдаться вечности....
– Если невозможно тысячу раз смеяться над одной и той же шуткой, как первый раз, то почему вы решили, что рыдать об утрате, спустя годы, можно ровно так же как в день похорон?
– Идиотка, – произнес на выдохе и выпрямился рядом со столом. Спрятал трясущиеся руки в карманы брюк."
"– Я и не говорю о том, что я гений, – изогнула очкастая бровь. – Но я прекрасно вижу, что вы злитесь. Потому что раньше было внутренне кайфово, когда друзья и знакомые жалели вас, шли на поводу в угоду вашего душевного комфорта. Ведь вы таскаете с собой за ниточку гроб.
– Пошла вон! – рявкнул я и опрокинул стол, за которым она сидела.
– Так вот, – произнесла она, как ни в чем не бывало. Сняла очки и сложила их, держа за заушники. – Мне не жалко вас. Уже не жалко. Потому что теперь мне еще больше жалко вашу дочь. Я знаю, наверняка, в каком говнище она живет сейчас и что испытывает к вам, в том числе.
– Мне насрать на всё, что ты мне хочешь сказать, – произнес, не глядя на нее.
– Наши чувства взаимны, но я, всё же, кое-что вам расскажу. Можете не слушать, ведь мне тоже насрать. Ровно, так же как и вам насрать на чувства вашей дочери.
Сжал челюсти, тяжело вдохнул и наклонился к полу за портфелем.
– Когда мне было одиннадцать лет, у меня умер отец. Ну, вы знаете, такое с людьми случается – они умирают невовремя, незапланированно и тогда, когда этого меньше всего ждешь, – начала девчонка, глядя куда-то в пространство.
