Автор
В зимние дни, когда солнце казалось холоднее вечности, один мужчина оставлял свой след в морозной земле. Его редкие движения были лишь легким дыханием в кристально чистом воздухе, искривляемым холодом. Этот человек оставил последний клубок черноты, словно окаменелый символ выживания в безжизненной зимней тиши, перед тем как сдаться вечности....
Но блевать себе под лицо или прямо в комнате не хотелось. Необходимо сделать одно маленькое усилие и попытаться донести желудочный сок до фаянсового компаньона.
Вдохнул. Открыл глаза и почувствовал шевеление волосков по всему телу.
Рядом с кроватью стоял пацан. Лет пяти, не больше. Удерживая в руке маленького белого робота, молча наблюдал за попытками моего пробуждения.
Давно он здесь? И откуда он, вообще, здесь?
– Ты кто? – спросил хриплым голосом.
– А ты кто? – не остался пацан в долгу.
– Я первый спросил, – медленно сел на кровати и сжал челюсти, борясь с головокружением и тошнотой.
Приложил пальцы к вискам и поморщился от захлестывающих волн головной боли.
– Первое слово съела корова, – отозвался незнакомый мне философ.
Исподлобья оглядел пространство вокруг себя. Комната моя, а вот пацан – не мой.
Откуда он здесь взялся?
Я так вчера напился, что похитил чужого ребенка? Или, вообще, усыновил?
– Что ты здесь делаешь? – задал аккуратно вопрос, пока пацан пялился на меня во все глаза.
– Гуляю, – просто ответил он.
Гуляет? По моей квартире? Кто еще гуляет по моей квартире, пока я тут в отключке?
– А Катя где?
Мысль о том, что дочери прямо сейчас может сто-то угрожать, действовала весьма отрезвляюще.
– Катя с мамой на кухне готовят завтрак. Мультик и Фантик написала тебе в ботинки.
Мама? Мультик и Фантик?
Что здесь происходит, чёрт возьми?!
Вскочил на ноги и ухватился за воздух. Гравитация неминуемо потащила меня в свои объятия, пока рука не зацепилась за дверцу шкафа недалеко от кровати.
"– Ты чё, пьяный, что ли? – спросил пацан, глядя на меня с презрением.
Проигнорировал его и неуклюже направился к выходу из комнаты. Зацепил плечом дверной косяк, стиснул зубы от прилива острой боли, но не остановился.
С кухни доносились голоса и тихий смех. Пахло чем-то жареным и, возможно, показалось бы мне аппетитным, если бы не тошнота на грани рвоты.
Ввалился в кухню и застыл на месте.
У плиты, ко мне спиной стояла незнакомка и что-то увлеченно объясняла моей дочери, держа в руке нож.
Нож?! Твою мать!
Забыв о похмелье, головокружении, тошноте и неспособности быстро двигаться, ринулся к дочери и закрыл ее своей спиной. Схватил за запястье руку с ножом и с силой сжал.
– Катя, закройся в своей комнате и сиди тихо! – процедил сквозь стиснутые зубы, глядя в глаза цвета охры незнакомки с ножом.
– Папа, ты дурак?! – удар маленьким кулаком дочери между лопатками оказался для меня полной неожиданностью.
