Автор
В 1192 году Англия в плену тьмы и страха. В Клайдонском замке грохот стенобитного орудия рушит стены. Здесь зловещие удары докатывают до самых дальних углов, затмевая все остальные звуки — неразбериху на внутренних укреплениях и мольбы в страхе за жизни из-за стен.
К тому же эта девушка была лишь одной из тех богатых наследниц, которые в конце различного рода состязаний все же достаются сильнейшему. В данном случае сильнейшим оказался Ротвелл, потому что именно он, а не кто-либо еще нанял для исполнения этого задания Ранульфа. Следовательно, она для Ранульфа не больше чем очередная и, как он надеялся, последняя работа. Итак, всякие сомнения покинули его душу, одержав окончательную победу над его совестью.
Глаза девушки, расширившиеся от ужаса, впились в Ранульфа в то же мгновение, как ладонь его прикоснулась к ее маленькому упрямому рту.
Она застонала, ибо Ранульф пребольно дернул ее за волосы, засовывая кляп, а он от этого звука вдруг съежился, не в силах объяснить своего странного волнения, и поспешил отодвинуться от девушки. Он думал, что не испытывает к ней никаких чувств, кроме гнева за се недавнюю дерзость, однако этот слабый стон причинил ему неожиданно сильную боль. Вздор! Ранульф разгневался на себя за столь несвоевременные мысли, на девушку, вызвавшую его мучения, на саму жизнь, посылающую ему все эти испытания.
— Кенрик!
В следующее же мгновение из-за занавесок показалась вихрастая голова юноши.
— Свяжи ей ноги и руки!
Однако Кенрик стоял как вкопанный, в безмолвии уставившись на Рейну. В душе Ранульф грубо выругался на своего неповоротливого помощника, однако, опустив глаза, понял причину столбняка юноши: одеяло сползло с девушки настолько, что обнажилась ничем не прикрытая нагота ее тела.
— Прикрой же ее, болван!
Ранульф в негодовании отошел от постели, чтобы подыскать в сундуке что-нибудь из одежды девушки. Через некоторое время он вернулся и бросил Кенрику легкую рубашку для Рейны.
— О милорд! Вы что же, хотите, чтобы я надел это на нее? — услышал Ранульф дрожащий от страха голос Кенрика.
— Да, и поторапливайся! — сквозь зубы произнес он.
