Автор
В 1192 году Англия в плену тьмы и страха. В Клайдонском замке грохот стенобитного орудия рушит стены. Здесь зловещие удары докатывают до самых дальних углов, затмевая все остальные звуки — неразбериху на внутренних укреплениях и мольбы в страхе за жизни из-за стен.
Бросив на Рейну взгляд, полный сожаления из-за печальной необходимости повиноваться приказу господина, Кенрик как мог осторожнее просунул ее голову в рубашку, однако его храбрость на этом иссякла, а Рейна, освободив обе руки, попыталась оттолкнуть его, и несчастному юноше пришлось применить всю свою силу, чтобы удержать ее в кровати. Да, это был не Ранульф…
— Она же не позволит мне сделать этого! — в отчаянии закричал Кенрик.
— Не переживай! У нее не остается выбора: она либо позволит тебе одеть себя, либо мы вынесем ее отсюда обнаженной!
После этого замечания все звуки, доносившиеся из-за занавесок, прекратились.
— Вы что, еще не закончили? — спросил он, однако, увидев, как сосредоточенно пытается Кенрик завязать все тесемки и шнурочки, почел за лучшее не вмешиваться.
— Она наотрез отказывается помочь мне надеть на нее эту чертову рубашку! — прошипел Кенрик в ответ.
Ранульф выругался и подошел к кровати, отпихнув Кенрика.
"— А теперь займись слугой, — сказал Ранульф, прежде чем положил Рейну на приготовленное покрывало.
Он все еще придерживал девушку одной рукой, которая покоилась как раз под ее грудью, не позволяя ей вырваться, однако в этом не было никакой необходимости, ибо, как ни хотела Рейна, она не могла и пальцем пошевелить.
— Спокойнее, леди. Мы не собираемся причинить вам зла… В ответ из-под одеяла донесся поток неразборчивых звуков, в которых нетрудно было угадать проклятия. Однако Ранульф не обратил внимания на бормотание Рейны и еще ниже наклонился к девушке.
— Если вы будете хорошо себя вести, мы не тронем никого из ваших людей, но если вы попытаетесь хоть как-то привлечь к себе внимание стражей или кого-то из слуг, то, клянусь Святым Вотольдом, многих из них недосчитаются в числе живых завтра утром.
Ранульф с удовлетворением отметил, что слова его наконец-то подействовали на девушку, и она прекратила извиваться в попытке освободиться от ненавистных пут.
