Автор
В залах ада шумит металлический скрип, где тренировки в натуральную величину: огромные железные гантели и тренажеры соседствуют с выжженной на солнце кожей и татуировками. Здесь живут люди, которые перешли черту, но не утратили душевное стремление к вызовам и победе.
«Не все ли равно, откуда пришел Лешенька? Он был здесь, и это главное! Я научилась вызывать его и смогу сделать это еще раз».
Девушка осеклась.
«Странно…»
Она вплотную подошла к зеркалу и внимательно посмотрела в свои глаза, черные, глубокие, красивые, Вероника очень гордилась ими, но теперь радужную оболочку окантовывал странный золотистый круг.
«Откуда он взялся?»
«Ты приняла «стим», и тебе удалось вызвать Лешеньку».
«Но этот круг?»
В памяти всплыло золотистое сияние, возникшее в зеркале при появлении Лешеньки.
Девушка прошла на кухню, включила электрический чайник, достала банку растворимого кофе, вытряхнула из пачки сигарету и закурила.
«Стим» делает меня другой. «Стим» делает меня сильной!»
«Стим» – это ключ».
Вероника вздрогнула и испуганно оглядела кухню:
– Кто это сказал?
Ответом ей было лишь негромкое шипение закипающего чайника. Фраза прозвучала у нее в голове. Это была ее мысль… чужая мысль… ее…
– Ключ к чему?
«Стим» делает тебя другой».
Девушка судорожно раздавила в пепельнице сигарету:
– Кто ты?
«Я – это ты».
– Я схожу с ума?
«Ты обретаешь себя».
Вероника нервно рассмеялась:
– А я еще считала, что «стим» лучше героина. Надо все-таки завязывать с наркотиками.
«Тогда забудь о Лешеньке».
Девушка поджала губы:
– Я люблю его. Лешенька, сильный, нежный, ласковый. Как можно бросить его там, по ту сторону зеркала? Я люблю…
«У нас есть еще одна ампула «стима» – прими ее!»
– Зачем?
«Прими. Мы должны быть вместе».
Чайник щелкнул, сообщая о том, что вода закипела, но Вероника уже не хотела кофе. Она вернулась в свою комнату и задумчиво достала из сумочки последнюю ампулу «стима».
* * *Чуйский трактАлтай, 31 июля, вторник,11.37 (время московское)Подержанный «пазик» с обреченной покорностью слепой цирковой лошади совершал привычный маршрут: не спеша преодолевал бессчетные версты Чуйского тракта, с каждым часом все более удаляясь от центров цивилизации. Вся жизнь маленького автобуса прошла на этой дороге, и его бело-зеленое тело настолько примелькалось, что уже не выглядело инородным предметом на широкой груди могучих алтайских просторов.
