Автор
В залах ада шумит металлический скрип, где тренировки в натуральную величину: огромные железные гантели и тренажеры соседствуют с выжженной на солнце кожей и татуировками. Здесь живут люди, которые перешли черту, но не утратили душевное стремление к вызовам и победе.
Неделю Остапчук охотно позировал перед телекамерами, с улыбкой рассказывая о своих жертвах и показывая места еще неизвестных захоронений, а затем, опомнившись, начал изображать сумасшедшего. И его привезли в Москву для психиатрической экспертизы.
«Неужели выкрутится, гнида? – Из-за железных дверей донеслись вопли маньяка. – Неужели его в психушку определят?»
Несмотря на свою должность, а может, наоборот, благодаря ей Румянцев хорошо разбирался в том, что такое права человека, что такое ценность жизни, ценность свободы.
Василий опять сплюнул, растер сапогом плевок и направился к следующей камере.
– Ушел, падла? – Остапчук прислушался к шагам надзирателя и улыбнулся.
Ушел.
«Боится, потому и ушел. Меня все боятся! И будут бояться!!!»
Очень не хотелось отпускать надзирателя живым, но добраться до его горла через железную дверь не представлялось возможным.
«Боятся!»
– Добрый вечер.
Поволжский Людоед резко обернулся и не удержался от короткого удивленного крика. Посреди камеры невозмутимо стоял очень высокий черноволосый мужчина в элегантном белом костюме. Белоснежная сорочка, дорогой, ручной работы галстук, светлые туфли… Он был настолько чужд окружающему его тюремному пейзажу, что казался призраком."
"«Привидение! – Остапчук почувствовал, что у него подкосились ноги.
Маньяк тихонько завыл. Мужчина поморщился:
– Емельян Грицаевич, не надо так бояться. У меня к вам дело.
– И… изыди. – Подбородок Поволжского Людоеда дрожал.
– Вы еще перекреститесь, – буркнул черноволосый.
Не обращая внимания на трясущегося маньяка, он подошел к дверям камеры и деловито прислушался.
– Надзиратель закончит обход нашего крыла минут через двадцать. После этого он отправится на пост и будет пить чай. В любом случае, Емельян Грицаевич, у нас есть не менее полутора часов, в течение которых вас никто не хватится.
– Зачем… – Остапчук слегка успокоился. – Зачем ты это говоришь?
– Разве вы не хотите выйти на волю?
Секунду маньяк обдумывал щедрое предложение черноволосого, затем облизнул губы:
– Подстава?
– Никаких провокаций, Емельян Грицаевич, – улыбнулся гость. – Мы на самом деле крайне заинтересованы в сотрудничестве с вами, и я могу вывести вас из этого гм… заведения.
