— Что у тебя с этим Артуром?
— Да ничего особенного, — ну вот не из робких же натур, а при упоминании Парфенова краснею и отворачиваюсь к окну от проницательности Джиневры, которая, наверняка, уже обо всем догадалась.
— И как с ним трахаться? — орет чуть ли не на всю палату, от чего хочется рот ей скотчем заклеить.
— Ты бы еще выглянула в коридор и всем о своих предположениях сообщила, — тяжело вздыхаю, качая головой. — Когда-нибудь твой громкий голос с нами обоими сыграет злую шутку, Джи.
— Ты мне зубы не заговаривай, рыжая бестия, — стонет от боли, когда движется по кровати вверх, лишь бы сесть поудобнее. Продолжаю на месте сидеть, не делая попыток ей помочь, так как Джи взглядом может легко в камень превратить. — Раулю рассказала про свое маленькое приключение?
— Конечно же нет, — отрицательно головой качаю, поднимаюсь на ноги и начинаю расхаживать по палате туда-сюда. Это меня всегда успокаивало. — Джи, — хватаюсь за голову, чуть ли не волосы выдергивая, — все произошло так быстро, что я ничего сообразить не успела, — мне нужно выговориться, поделиться с кем-то тем, что на душе у меня творится. — Вот мы ссоримся, практически оскорбляем друг друга, а в следующую секунду уже рвем друг на друге одежду, лишь бы поскорее окунуться в страсть, — разворачиваюсь к Джиневре, которая все это время явно за мной наблюдала.
Чувствую себя диким зверем, находящимся в клетке. Словно мою свободу кто-то ограничил, повесив на дверь амбарный замок. И ведь все это началось с того самого момента, как Артура на том приеме увидела. Все изменения в жизни, все поступки целиком и полностью сводятся именно к нему. Возможно не будь его рядом, ничего бы из этого не произошло. Тем более не случилось бы у меня помутнение рассудка из-за присутствия в комнате Парфенова, когда мы потрахаться решили.
Боже! Еще даже неделя не прошла, а я уже столько глупостей натворила, потянувшись к Артуру, словно он тот, кого так долго ждала. Словно и не было этих двух лет в разлуке, словно мы такими же остались, как и были в России. Иллюзия. Сплошная иллюзия перед глазами, которая ни к чему хорошему не приведет в будущем. Но черт возьми, как же хочется ею сполна насладиться, не думая ни о чем.
— Мадемуазель Зотова? — резко дергаюсь в сторону, как пугливый заяц, услышав свою имя и почувствовав тяжесть на плече. Молоденькая медсестра появилась в палате, а я даже не услышала этого. — Простите, но пациентке нужно отдохнуть, все часы посещения уже давно закончены, — она уже около койки Джи поправляет ей подушку, а после подает стакан воды.
— Да? — все еще где-то в прострации нахожусь. — Хорошо, я вас поняла, — беру себя в руки. — Береги себя, Джиневра. Постараюсь завтра навестить.