— По себе людей не судят, Донна, — уворачиваюсь от ее руки, поднятой ради пощечины. Ловко перехватываю ее культяпку и со всей силы сжимаю. Она лопочет стандартные вещи в такой ситуации: отпусти, сука, ты чокнутая, мне больно. Бла-бла-бла.
— Послушай сюда, сука, — наклоняюсь к ее уху, дабы до нее скорее дошло. — Ты не на ту напала, милая. Я могу очень даже легко стереть тебя в порошок. Одним. Простым. Упоминанием. В. Журнале, — все произношу по слогам. Конечно, никто не напишет про такую дрянь и пару строк в «Калипсо», но она то этого не знает, вот и пусть боится. — На всю Ирландию, а так же Францию опозорю такую шлюшку как ты, — ее устрашающий взгляд вызывает лишь веселье. Ржать сильно так хочется. — Ты даже не сможешь по улицам нормально пройти. Все на тебя пальцем станут показывать, называя очень и очень плохими словами, — все-таки выпускаю ее руку, вытираю свою о полотенце. Тем самым выказываю ей свое презрение. Даже мараться о нее не хочется. — Не лезь ко мне больше, иначе пожалеешь.
Откидываю прядь волос за спину, проверяю в зеркале наличие крыльев и выхожу из ванной комнаты, направляясь на лужайку, откуда уже слышится задорная музыка и чьи-то голоса. Вот это у них там веселье. Похоже ирландские танцы в самом разгаре. Надо бы взглянуть на это, тем более… Резко торможу на крыльце, так как открывшаяся передо мной картина вызывает шок, смятение и дикий ржач, тонущий в громкой песне. Артур Парфенов собственной персоной пытается двигать ногами как профессионалы своего дела.
Вот это да! Аж рот открываю от лицезрения такого действа. Кто же его заставил на такое пойти? Неужели Пола? Надо-ка у нее спросить об этом, тем более она не так уж и далеко от меня находится. Спускаюсь по ступенькам, пробираюсь сквозь столпившийся народ и…врезаюсь в чье-то мужское тело, вставшее на моем пути. Да кто тут такой смертник? Артур! Фух! Его можно обойти, всего лишь сверкнув умильной улыбкой. Да только вот этот гад отчего-то коварно скалится, обвивает руками талию и тянет… Боже… в сторону танцующих. Он явно с ума сошел.
— Ты что творишь, твою мать? — пытаюсь перекричать музыку, периодически упираюсь пятками, предпринимаю попытку выбраться, но это все бесполезно. Парфенов вытягивает меня из толпы под громкие возгласы, улюлюкание и аплодисменты со всех сторон. — Какого черта? — он молчит как партизан, а я с опаской разглядываю людей. Что это они все так резко притихли? Чего это они так ждут? Неужели…
— А сейчас время для танца нашей очаровательной феи.
Твою мать! Блядь! Что и требовалось доказать. Все хотят на мое кривлянье поглядеть, как я опозорюсь на чужой свадьбе, запутавшись в собственных ногах.