— Считаешь, что настал подходящий момент, да? — вижу, что ему очень интересно обо всем узнать, но Артур все-таки дает возможность сдать назад и ничего не говорить, только вот для меня это все камень, тянущий вниз. Избавиться от него можно лишь одним способом — поделиться с кем-то, поведать свою непростую историю.
— Поверь, — садимся на плетеную скамейку в глубине небольшого лабиринта, хотя он и кажется довольно большим. Артур держится чуть поодаль, так как мои объемные крылья не дают ему ко мне приблизиться, — другой такой возможности тебе все узнать не будет, — и это правда. Больше не стану исповедоваться, предпочтя все держать в себе. — Сегодня будет первый и последний раз, когда я говорю о том, что случилось практически год назад, во времена моего становления журналисткой.
— Видана, послушай… — пытается меня отговорить, но палец у рта не дает ему этого сделать. Артур лишь берет меня за руку, чтобы поддержать и ободрить, так как рассказ будет не из легких. По крайней мере для него, я то уже более-менее успокоилась.
— Только ты молчи, — чертовы крылья, даже сесть нормально не могу из-за них. С удовольствием бы сломала, но не хочется портить старания Полы и ее дизайнеров. Потерплю немного сие одеяние, в котором к Парфенову толком повернуться не могу.
Да только он вот находит способ быть лицом к лицу, так как приносит из другого угла точно же такую скамейку (надеюсь, они легкие, а-то надорвется еще) и оказывается передо мной, ободряюще улыбнувшись. Ну как тут не стать им восхищаться, когда он так старается быть ко мне поближе. Как в старые-добрые времена, еще два года назад.
Все-таки поднимаю голову и смотрю на Артура, застывшего в одной позе. Он внимательно меня слушает, не выпуская правой руки, ладошка которой уже давно вспотела, да и по позвоночнику пот течет. А это я еще не перешла к сути истории. Это еще даже не вершина айсберга, проломившего бок Титанику много лет назад. Лишь небольшое отступление перед настоящей бурей, где все не так гладко.
— Что с тобой сделал тот ублюдок? — цедит сквозь зубы, тяжело дыша. Он сейчас напоминает быка перед боем. Из ноздрей разве что пар не идет, таким он выглядит разъяренным.
— Он изнасиловал тебя? — Артур так резко поднимается на ноги, что я невольно дергаюсь назад и слышу какой-то треск. Должно быть, крылья где-то порвались. Ну и черт с ними. — Скажи мне, кто он? Кто этот ублюдок? — он так настойчив, а я так молчалива. Не говорю ему ничего, а просто головой качаю.
