Как не знала и что делать с тем, что творилось внутри меня при мысли о том, что предназначавшаяся мне пуля могла навсегда забрать Макса.
К вечеру я едва держалась на ногах. Как ни пыталась подремать днём, сделать этого у меня не получилось. Нервное напряжение было сильно настолько, что я вздрагивала буквально от каждого шороха. Прикрывала глаза и видела искажённое лицо Ивана, снова и снова слышала звук выстрела, чувствовала струящуюся по пальцам кровь. По сравнению со случившемся на заправке, ночь в казино, когда Макс забрал меня в качестве залога, казалась теперь чем-то совершенно безобидным.
— Я не оставлю тебя наедине с ней! — донеслось до меня из комнаты. — Ещё раз тебе говорю…
Накрыв чашку с только что заваренным для Макса чаем блюдцем, я невольно прислушалась.
— Хватит, Денис, — резко и твёрдо оборвал брата Макс. — Мне нужно, чтобы ты заехал…
Судя по тому, что больше разобрать мне ничего не удалось, кто-то из братьев закрыл дверь. Поджав губы, я разложила на подносе всё необходимое для перевязки.
Присутствие Дэна одновременно и напрягало, и успокаивало меня. Честно говоря, оставаться тут наедине с Максом мне не хотелось и вовсе не потому, что я боялась этого. Нет. Выглядел он лучше, чем утром, и всё же я боялась, что что-то может пойти не так. И что я буду делать, если ему станет хуже?! И ещё Иван… Где он сейчас? Что задумал? И что, чёрт подери, у них с Вандором?! Что?!
Наверное, мне стоило набрать маме и попросить её связаться с братом. Умом я понимала, что именно так и должна поступить. Вот только понимала я и то, что мама с ума сойдёт, почувствовав недоброе. А в том, что она почувствует, не сомневалась я ни секунды.
Дав чаю как следует настояться, я добавила несколько ложек сахара и снова прикрыла блюдцем. Взяла, чтобы отнести Максу, но едва сделала шаг к двери, на пороге появился Дэн.
— Слушай сюда, — без предисловий заговорил он, вызвав у меня мгновенную вспышку раздражения. — Сейчас я…
Со стуком я опустила чашку на стол.
— Это ты слушай. — Блюдце, съехав, упало рядом, а после и вовсе упало возле моих ног и, с дребезжанием покачавшись, затихло. Гнев так и рвался наружу.
