Не дай ее опаскудить!
— Поздно, — сказал Ласковин. — Уже опаскудили!
— Так рви их! — закричал двойник. — Топчи их, владыка, и воспрянем! Семя в нас доброе!
«Почему — в нас?» — подумал Ласковин.
— Зло порождает зло, — сказал он.
— Большее зло, когда истинных владык, тебе подобных, люди узнавать не желают. Когда приходят к ним лживые. Богов не почитающие. Богов твоей земли, владыка. Приходят и берут твою землю, и землю соседа берут. Для себя. А то и тебя заставят воевать, сами-то не умеют. Ну-ка, испей! — Он протянул Андрею обернутую в мех баклажку…
Но едва Ласковин коснулся посудины, поляна и все, что было на ней, вдруг затрепетало, как бумага на ветру, лицо бородача уползло назад, исказилось и пропало… Андрей снова смотрел в темную глубь зеркала на собственную безбородую физиономию за пламенем свечки. Руки его лежали на столе, а затылок прижимался к мягкой груди Антонины. Было тихо, только из соседней комнаты раздавалось ритмичное: скырр, скырр. Кот точил когти.
— Ну как тебе… владыка? — спросила Антонина, опуская ладони Андрею на плечи. — То ли тебе уже виделось во снах? Сиди, сиди! — остановила она, когда Ласковин попытался встать. — Силу еще восстановить надобно!
Андрей и сам почувствовал, как дрожат мышцы.
— Сейчас, сокол! — Антонина отстранилась и прошуршала тапочками на кухню.
Спустя минуту перед Ласковиным оказалась пиала с горячей, пахнущей пряностями и парами спирта жидкостью.
Андрей пригубил… и выпил тотчас! Залпом, хотя напиток был обжигающе горяч. Густое сладкое варево, крепкое, вкусное, немедленно всосавшееся. Сразу — в кровь. Ласковин выдохнул жаркий пряный пар и засмеялся от возникшей легкости.
— Не ошиблась я в тебе! — сказала Антонина, беря Андрея за локоток. — Пойдем, сокол мой!
— Далеко? — спросил Андрей, продолжая улыбаться. Ему сейчас все было трын-трава.
— Близехонько! — И потянула вверх, буквально поставила на ноги.
«Да, силенки у нее, для женщины, будь здоров!» — подумал Ласковин.
Оказавшись на ногах, он попробовал освободиться от ее рук, но ворожея не отпустила.
— Ты еще слаб, — мягко сказала она, — упадешь!
— Я? — Андрей хотел возмутиться (он чувствовал себя превосходно!), но понял: да, слаб. Словно молодого вина перебрал: голова светлая, а ноги не держат.
— Пойдем, пойдем, — проговорила Антонина, ведя его в сторону спальни.
Их огромные тени (свеча горела позади) переплелись и раскачивались, будто танцуя.
«Ага, — подумал Андрей не без самодовольства.
