— Всякое насилие сверх необходимого — убыток!»
Крепленому Гришавин напоминал калькулятор: выгодно — сделают из человека жареный фарш, невыгодно — пусть гуляет!
— Если мы его не прищучим, — сказал Крепленый, — потеряем авторитет. Его и Коня. И сначала Коня, не хер ему своих людей распускать! Другим тоже урок будет!
— Коня трогать нельзя! — наставительно произнес Гришавин. — Конь — существо полезное. И под присмотром. Под моим присмотром. А авторитет ты уже потерял… — Гришавин выдержал паузу: ляпнет что-нибудь воровайка в свое оправдание? Не ляпнул. Смолчал.
— Даю тебе три дня, — строго произнес бывший партийный работник. — Через три дня ты этого молодца, Спортсмена, доставишь мне. Живым, понял? Я должен точно знать: Спортсмен этот сам по себе прыгает или на чьей-то веревочке!
— Сам он! Сам! Свободой клянусь! — воскликнул Крепленый.
— Ты, — тем же ровным голосом отвечал Гришавин, — так думаешь. А мне не думать, а знать надо. Я за вас всех отвечаю, понял? Ты, я знаю, ментов подключил своих?
— Угу, — кивнул Крепленый — Пусть пайку отрабатывают!
— Отключи, — распорядился лидер. — Сам должен управиться! Говорил же — авторитет роняем! — И жестко: — Да, роняем! Потому возьмешь его и привезешь ко мне. Я решу, как авторитет этот снова поднять! Три дня, Крепленый!
— Да как я его найду без ментов! — взвился тот. — Четыре миллиона народу!
— Он тебя нашел, — напомнил Гришавин. — И ты его… нашел. И просрал! Людей подбирать не умеешь! Распустил кадры! Пьют, пыхают, девочек наших совсем загоняли. А девочкам — работать. Им клиентов обслуживать, а не твоих мудозвонов! Распустил! Один фраерок двадцать твоих киздюков отметелил! Знаешь почему? Потому что все вы после семи бухие в жопу!
— Я трезвый был, — буркнул Крепленый, прикидывая, кто мог настучать. Да любой мог, еш его так!
— Молчи! — рыкнул Гришавин, наливаясь краской. — Бухие — все! А «ствол» он у тебя забрал!
«Ну, сука, — тоже багровея, подумал Крепленый. — Поймаю — собственные яйца сожрать заставлю! Как опозорил, сука!»
— Херня это, — подал голос телохранитель лидера Берестов. Вроде бы вступился, а по смыслу… — Херня это! Ему самому руками махать не требуется. На то люди попроще есть!
— Вот-вот, — проворчал Гришавин. — Вот их-то он и просрал!
«Опустить хотят, — мелькнуло в голове Крепленого. — Спортсмена просрал, бойцов проорал… снять Крепленого с места! Хрен вам в глотку! — злобно подумал он. — Довыеживаетесь! Соберем сходняк…»
— Все, Крепленый, — сказал Гришавин, буравя его глазками. — Три дня тебе.
