– Сегодня утром по скорой привезли женщину без документов и без сознания. Это моя жена, я бы хотел узнать о её состоянии и, по возможности, поговорить.
– Знаете, я бы могла сейчас сказать, что в наше отделение в течение первых утренних часов поступило восемь женщин, подходящих под ваше, довольно-таки, краткое описание, и это будет правдой. Но, судя по сбитым костяшкам пальцев, – остро глянула и была удовлетворена злым прищуром в ответ, – вас интересует женщина, которую избили и привезли из дома. Я это к тому, что её не сбила машина и она не упала с высоты. Я правильно вас поняла?
– Вы сейчас на что-то намекаете?
Асольцева усмехнулась и откинулась на спинку кресла.
– Что вы, я просто уточняла. Так вот, – кивнула и посмотрела прямо в глаза, – поговорить вы с ней не смогли бы в любом случае. Со сломанной челюстью говорить не так просто. Да и с сотрясением… а уж разговаривать с человеком, который находится в коме… диалог, знаете ли, будет односторонним.
Ворон побледнел и судорожно выдохнул.
– Вижу, мы друг друга поняли. Но говорю я вам это как законному представителю власти, потому что на госпитализации в другое лечебное учреждение настоял супруг пациентки.
– … но ведь Лора… моя жена…
Асольцева извлекла из папки лист бумаги и положила его на столе перед Вороном.
– Ксерокопия паспорта.
Подполковник глянул на фото девушки и с облегчением выдохнул.
– Да нет же, мою жену зовут Лора Витальевна Ворон. – Пояснил с видимым усердием.
– К сожалению, такой пациентки в моём отделении нет.
– Как это нет? Я только что приехал со станции скорой помощи, у них в документах написано…
– Я вас прекрасно понимаю, но, может быть, произошла ошибка, потому что на данный момент, все поступившие с утра женщины пришли в сознание и их личность установлена.
– Значит, вы что-то напутали и… – Глянул на копию документа перед собой и побелел снова с большей силой. – Москвина?..
– Это вы сейчас так умело разыгрывали передо мной концерт? – Поднялся в полный рост, расправляя плечи. – А вы знаете, кто я и что я с вами сделаю?
– На каком, собственно, основании, вы мне сейчас угрожаете? – Уточнила Асольцева с поскудной улыбкой. – Уважаемый в городе человек приехал за своей женой, с документами, с разъяснениями. А то, что после вашей обработки её нельзя и… скорее всего уже никогда не представится возможности узнать, так это, извините, не мои проблемы. В любом случае, Москвина Вероника Олеговна моей пациенткой более не является. – Намеренно интонацией выделила имя.
