— Вы воспользовались его частными услугами, верно?
— Ааэээ.. — я глянула на Рэна, который довольно выразительно выгнул брови, предупреждая меня всё подтвердить.
— Да, — выдыхаю, — так и есть.
— В таком случае, что вас сподвигло так резко принять крайние меры, продать имущество?
— Я… я испугалась, что мой вопрос не решится в скором времени и моя безопасность под угрозой. Поэтому решила уехать. На время.
— Вы усомнились в работе господина Сарманта? — тут же задаёт встречный компрометирующий вопрос.
— Да, — поднимаю уверенно подбородок. — Я очень сильно усомнилась в нём, точнее, в его работе, всё верно.
Я кожей чувствовала, как Сармант испепеляет меня гневным взглядом.
— Ясно, леди, — опускает взгляд на документы, одаривая Сарманта едкой ухмылкой. — С вас снимут подозрения после обыска дома. Если, конечно, вы чисты, а если нет… Господин Сармант объяснит вам, что будет, потом в подробностях. Вот, пишите своё заявление, всё то, что вы сказали — причину, почему вы уехали, и про неоднократные нападения.
Протягивает чистый лист бумаги и перо.
Я с сомнением принимаю и делаю всё, что мне было сказано, в присутствии следователей.
Закончив, Наб поднялся и дал распоряжение идти за ним.
Мы направились прямо в Фитол-Холл. Да, я совершила сделку на продажу, но дом ещё не до конца перешёл во владения. Он всю неделю пустовал, Мэйси должна была после выплаты оставшейся части отдать новым хозяевам ключ.
В усадьбу мы вошли всей гурьбой. Стены дома дышали холодом. Солнечные лучи грели бледными пятнами полы и мебель. Меня не было всего неделю, но я почувствовала, как успела отдалиться от дома, словно он никогда мне не принадлежал. Впрочем, в грусть я не успевала погрузиться, наталкиваясь на колкий взгляд Рэна Сарманта. Кажется, у него накопилось за это время много вопросов, которые ему не терпелось задать. Впрочем, на важные он уже получил ответ.
И всё-таки я была рада, что он рядом, законоправники начали безжалостно обыскивать мой дом, вороша все вещи, создавая хаос и беспорядок.
Закончив на втором этаже, они перешли на первый, добравшись сначала до кабинета, а потом и до моей спальни, где перерыли всё вверх дном, вытащили все ящики, перевернули постель и залезли в шкафы, обыскивая каждый уголок. Я ощущала себя гадко, будто лично с меня сдирали одежду и оставляли без неё. Молила, поскорее бы это всё закончилось.
— Всё чисто, — доложил один из помощников.
Наб поворачивается ко мне, меряет пристальным взглядом.
