Маркус в даже в те немногие моменты, когда таки снисходил до разговора со мной, как и Годрик, общался со мной на общие темы, не делясь информацией о Витторио и нордорийцах в целом, доверяя такую важному миссию старейшин, но о нем позднее.
За капитаном Маркусом пост в моих покоях принял Алесандро. От такого обилия мужчин в моей спальне, что сменялись каждую ночь я чувствовала себя… Ну… Той самой падшей женщиной. Важно заметить, что этот «дежурный» разительно отличался от всех моих предыдущих «церберов». Алесандро был одет куда проще, чем Маркус и Годрик. У него не было такого же синего плаща, увесистого пояса и еще много всяких причудливых атрибутов одежды, которые можно было увиеть у двоих предыдущих.
Таким же скудным, как и его внешний облик, воин оказался и на слова. Алесандро был еще более молчалив, чем Маркус. Вернее сказать, он молчал почти всегда. Его лексикон ограничивался такими словами, как: «нельзя», «отойдите от камина», «не подходите к окну» и все такое в духе «не». Он казался мне злым каким-то, поэтому, когда на следующий день на пост заступил Годрик, я была почти счастлива, если в моем текущем положении вообще можно быть таковой.
Но вот самым интересным нордорийцем, с которым я познакомилась, стал старик Бартэн Далливион. Древний как мир воин посетил мои покои в аккурат сразу после той самой примерки свадебного платья. Одноглазый, в алой, как кровь накидке, он неспешно вошел в мои покои опираясь на свое копье и поклонился. Его необычная внешность напоминала мне то ли волшебника из сказки, то ли просто сказочного персонажа, так что он буквально сразу же расположил меня к себе. Его белые как снег и сдвинутые на переносице брови в сочетании с суровым взглядом ничуть не пугали меня, а голос был а удивление приятным. Пусть и хрипловатым.
Как оказалось, этому пожилому воину было поручено стать мом наставником и учителем. Он должен был ввести меня в курс дела с этой их сложной нордорийской иерархией и обучить языку. Оказалось, у них даже письменность имелась. В первый же день занятий я освоила половину нордорийского алфавита, а также научилась нескольким фразам. Среди них: «Ваше Величество», «Ваше Высочество», «Доброе утро», «Добрый день» и «Добрый вечер». Произношение давалось мне особенно сложно. Нордорийский был полон глубоких гортанных звуков, больше напоминающих звериный рык, из-за чего я постоянно кашляла, едва ли не после каждого слова.
— Старейшина, а почему Эрл Витторио не говорит на эльратском? — спросила я его как-то, прокашливаясь после очередной неудачной попытки.
— Почему не говорит… — задумчиво произнес Бартэн, — Думаю, он просто не считает это необходимым. — заключил он и добавил, намекая, что не собирается продолжать тему.