Как оказалось, я встречала не только отца Кэя, но и его мать. Седовласая женщина, что молча наблюдала за тем, как нас с Руби вышвырнули из «Дома Вирсейк», оказалась Женевьевой Войнот. И если гранд-консул не удостоил меня и взглядом, то серые глаза госпожи Войнот изучали меня с цепкостью лесной волчицы.
— Я в курсе, кто твоя игрушка, — припечатал Виктор. — Можешь оставить её себе, но сегодня мы здесь по другому делу.
Кэй резко притянул меня к себе за руку и сжал ладонь, молча послав сигналы молчать. Я посмотрела на него искоса, прищурив от гнева глаза. Но Войнот-младший уделял всё внимание родителям. На секунду показалось, что между отцом и сыном скрещиваются невидимые клинки, а в воздухе звучит призрачный лязг металла.
— Приятно осознавать, что хотя бы у какой-то твоей пассии есть вкус. — Высказывание Женевьев хоть и несло оттенок издёвки, но здорово разрядило обстановку. — Это что, блошиный рынок?
Вступить в полемику мне не позволили вновь прибывшие гости. Пока глашатай объявлял появление гранд-консула Мелиссы Солостос и её дочери Авадеи, мы мерились с Женевьев убойностью наших взглядов.
Поняв, что меня не продавить, она отвела глаза. Сделала вид, будто гости, спешившие к нам, ей гораздо интереснее. А я еле заметно выдохнула и передёрнула плечами. Правда, на этом неприятности не закончились. В Авадее Солостос я узнала девицу, с которой Женевьев восседала в магазине. Да что за вечер встреч-то такой?
Мелисса, одетая в строгий брючный костюм, выделялась на фоне остальных разодетых высокородных, как карась в аквариуме с экзотическими рыбками. Единственным украшением в её наряде были вышитые на пиджаке родовые символы в виде сложенных в молитве ладоней. Она двигалась порывисто, как человек, привыкший действовать быстро, здесь и сейчас. А медовые глаза хоть и смотрели цепко, но горели теплотой. Даже и не скажешь, что передо мной член Совета Республики.
Её дочь, напротив, производила прямо противоположное впечатление. Капризно поджатые пухлые губки, надменный изгиб брови — вот тут уже ничего удивительного: типичный аристократический шаблон. Даже платье на ней было стереотипно шикарным. Никакой фантазии, никакой изюминки. И никакой души.
Мысленно поблагодарив Либерику, которая не просто вложила смысл в мой наряд, но и придала мне тем самым непрошибаемый заряд уверенности, я встретила новых гостей гордым разворотом плеч и прямым взглядом. Больше меня не смутить!
Кэй, уже привычно уловивший изменения в моём настроении, еле заметно сжал мою ладонь.
