Вижу, как Чеховской старший добреет, сиять начинает. Приятно ему, что не всем детям он безразличен.
— А вы настойчивы, Анастасия. Умеете уговорить.
— Просто я очень сильно люблю вашего младшего сына.
— Тогда пусть нам принесут чай. Подождем его.
Взбодрившийся Чеховской старший нравится мне куда больше. Общаясь с ним, в какие-то моменты даже забываю, чей он отец. Слушаю веселые рассказы из детства Камиля, хоть и не во все верю. Не исключено, что где-то Чеховской проявляет фантазию, чтобы история казалась ярче. Но в целом, узнаю, каким озорным, но добрым мальчишкой был Камиль.
Время летит незаметно. Роман исчезает, заскучав в нашей компании, а потом до нас доносятся их с Адель повышенные голоса. Не скажу, что они ругаются. Скорее, спорят. Она истерит, он пытается ее успокоить.
Чеховскому не по себе от этого, но не комментирует. Впрочем, что он скажет? И без того неловко старику за таких неблагодарных, жестоких детей.
Камиль возвращается на виллу еще больше сбитый с толку, чем был, когда уезжал. От нехорошего предчувствия у меня начинает сосать под ложечкой. Неужели снова что-то стряслось? Надеюсь, он никого не убил.
— Часы надел, — замечает Чеховской.
— Вы все обсудили? — интересуется Камиль. — К какому профессору ехать надо? Говорите. Сейчас же поедем.
Мы с Чеховским замолкаем. Никто не решается отнимать у Камиля надежду.
— Камиль, это не простуда, — отвечает Чеховской. Его тон мерный, уравновешенный. Я бы так не смогла: голос бы дрожал, слезы бы текли ручьем, словно я никакого отношения к медицине имею и никогда в жизни со смертью не сталкивалась. — Это рак, сын.
— Медицина шагнула вперед. Сейчас все лечится.
— Твоя вера вдохновляет…
— Нет, — шипит Камиль. — Нет, — повторяет громче. — Нет! — кричит, в стену швырнув телефон.
Вот теперь я вздрагиваю.
Он хватается за голову и вышагивает из стороны в сторону. Сколько горя он вынес и сколько еще предстоит вынести. У меня сердце на куски разрывается, когда смотрю на него.
— Ты, сын, не психуй. От судьбы не уйдешь. Мне не на что жаловаться. Невесту свою береги. Хорошая она у тебя.
Камиль смотрит на него с негласным вопросом: «Ты сам-то себя слышишь?»
— Что вам подарить на свадьбу? — тут же меняет тему разговора Чеховской.
— Себя, — отрезает Камиль.
— Только ты мог попросить то, что не купить за металл, — улыбается тот.
— Я всегда был непутевым.
— Особенным. Ты был особенным, Камиль.
Между ними тронулся лед.
