Он смотрел на меня печально и нежно.
— Я сам много чего не понимаю… Как увидел тебя возле церкви, так и перестал понимать…
— Возле церкви? — подала я голос.
— Ага. Ты приехала на тархановской тачке в воскресенье. — Он покачал головой. — А на следующий день я тебя возле своего подъезда встретил. Ты в бассейн шла, — он улыбнулся. — С какой-то дурацкой корзинкой в руке, желтый сарафанчик…
"Дурацкая корзинка, — мысленно возмутилась я. — Между прочим, стоит сто восемьдесят долларов, а желтый сарафанчик и того дороже”.
Тут я с опозданием сообразила, что он, судя по всему, пытается объясниться мне в любви. Никаких идей, как вести себя в этой ситуации, у меня не было, потому я решила прекратить разговор.
— Ужасно, что все так получилось, — брякнула я не совсем к месту. Уставилась в его лицо долгим взглядом и слабо улыбнулась. — Отвези меня домой…
Сцена прощания вышла скомканной.
— Я позвоню, — сказал он. Я кивнула в ответ и торопливо удалилась. Однако подниматься в квартиру не спешила. Дождалась, когда Циркач уедет, и покинула подъезд с намерением прогуляться и подумать. Следовало подготовиться к разговору с тетушкой.
Подготовиться не удалось. Я брела в сторону универмага, услышала автомобильный сигнал, потом скрип тормозов, и в поле моего зрения возник Каток-старший. Он вышел из машины и, улыбаясь, направился в мою сторону. Я резко развернулась и пошла прочь. Юрик догнал меня, схватил за локоть и, натолкнувшись на мои взгляд, спросил несколько растерянно:
— Ты еще спрашиваешь? — гневно начала я. — Как ты мог так поступить со мной? А я была такой идиоткой, что почти поверила в твою искренность. Конечно, мама была права… — Я стала выдергивать реплики из трех разных пьес.
Текст, конечно, перевирала, но в целом вышло неплохо. Каток с минуту стоял, открыв рот, потом рявкнул:
— В чем дело, черт тебя дери?
— Не смей так со мной разговаривать, — выпалила я, освобождая свой локоть. — Как ты мог со мной так поступить? — повторила, вынимая платок с намерением всплакнуть.
— Да ты мне скажешь, что за деда? — рассвирепел Юрик.
— Как будто ты не знаешь…
— Что я могу знать, если ты объяснить не хочешь?
— Ты прислал этого человека, — пожаловалась я. — Он меня перепугал до смерти. Хорошо еще Владимир Петрович ночевал у тетушки.
— И что я, по-твоему, понять должен?
— Как я могу тебе верить после этого? — всхлипнула я.
— Ты случаем не падала? Головой не ударялась?
— Я не падала, — с достоинством сказала я.