И лужайка была.
— И что с ними случилось?
— Ничего. Жена живет с сыном. Тут мы вошли в квартиру. Юрик включил свет и, забегая вперед, стал распахивать двери. Несколько заискивающе. Я хмурилась, потом сказала:
— Это ужасно. Что за обои? А идиотские потолки со звездами?
— Чего ж их, сбивать, что ли?
— Разумеется. Человек с твоим вкусом, и вдруг такая квартира… Жить здесь, конечно, нельзя.
— А мне нравится, — разозлился Юрик.
Я взяла его под руку.
— Ничего подобного. Это тебе нравиться не может. Сейчас ты возражаешь мне просто из чувства противоречия, такого понятного в мужчине с твоим характером. Посмотри сам: что это за ковер? Ведь это не ты выбирал? Нет? Я так и думала: твоя бывшая супруга. Совершенно ясно, почему ты ее оставил. Такой человек, как ты, просто не может жить с этим ковром. Это чудовище, а не ковер.
Юрик плелся рядом и с тоской поглядывал по сторонам.
— Конечно, из квартиры можно сделать что-нибудь приличное, но на это понадобится время.
— Давай выпьем, — видно, чтобы переменить тему, предложил Юрик.
— Ты уже выпил. Надо думать о здоровье. С коньяком следует быть осторожнее. Теннис — вот эликсир здоровья и молодости. Ты играешь в теннис? — спросила я.
— Ладно, не ворчи. Не хочешь, и не надо. Всегда можно выбрать занятие по душе: бег или плавание. Мы все обсудим, найдем хорошего тренера, и через пару месяцев не будет никаких проблем.
— У меня их и так нет.
— Будут, если не начнешь думать о здоровье.
Я продолжила развивать свои мысли, устроившись в громоздком кресле гостиной. Юрик принес кофе, изловчился и выпил в кухне рюмку коньяку, стоя ко мне спиной. Рюмка была большая, и он повеселел.
Сесть в одно кресло со мной он не мог и разместился напротив, выжидая возможности вставить слово. Я задумалась, глядя в потолок. Юрик облегченно вздохнул и уже протянул ко мне руку.
— Конечно, то, что ты оставил дом жене, — заметила я, — говорит о твоем благородстве. Я прекрасно все понимаю и целиком и полностью тебя поддерживаю. Сколько комнат?
— Сколько комнат в твоем доме?
— Они живут вдвоем? Одинокая женщина с ребенком и восемь комнат? В конце концов, это опасно. Тебе не кажется?
Юрик вышел в кухню и, стоя спиной, выпил еще рюмку.
— Принеси, пожалуйста, печенье, — сказала я. — Впрочем, нет. Не надо печенья. Я уже достаточно съела сладкого. Может быть, есть чипсы, только с сыром. Другие я не ем.
— Ничего нет, — сказал Юрик и вздохнул. — Лика, солнышко, — он наклонился ко мне с намерением поцеловать, — пойдем, посмотришь спальную.
