У меня там медвежья шкура.
— Боже мой, несчастное животное. Я никогда бы не смогла уничтожить живое существо только для того, чтобы попирать ногами его шкуру. Как это жестоко, Юра…
— Солнышко, заткнись, пожалуйста, — жалобно попросил он.
— Ты опять за свое? Ведь я же, кажется, просила тебя не употреблять подобных выражений. Юра, ты уже в том возрасте, когда пора быть респектабельным человеком. Тебе надо всерьез заняться своей речью.
— Со следующей недели начну ходить в бассейн и к логопеду. Лады?
— К логопеду надо Георгию, но он опоздал. Извини, но твоему брату никогда не удастся стать респектабельным. Конечно, родню не выбирают…
— Лика, зачем мы сюда пришли, по-твоему? — изловчился вставить фразу Юрик.
— Что значит зачем? — удивилась я. — Разумеется, чтобы увидеть твою квартру. Должна же я знать… Не смотри так на меня. И убери руки! Я прекрасно знаю, чем ты думаешь. Все мужчины одинаковы. Сегодня ты согласен на что угодно, а стоит мне уступить, ты завтра же передумаешь жениться.
— Я и не собирался, — проворчал он.
— Это мы посмотрим. Кстати, почему бы твоей бывшей супруге не переехать в эту квартиру? Три комнаты на двоих довольно прилично. И она, надеюсь, вполне способна подняться на четвертый этаж без лифта.
Юрику больше ничего не хотелось. Он смотрел в чашку с холодным кофе и томился. Еще через несколько минут я предположила:
— Серафима, наверное, дома с ума сходит.
Юрик с готовностью поднялся:
— Сейчас позвоню Пашке.
— Ты меня не проводишь? — округлила я глаза.
— А что я собираюсь сделать? Отвезти тебя домой.
Юрик позвонил, и мы торопливо покинули жилище Каткова-старшего.
— Боже мой, какая ночь, — сказала я, задрав голову.
— Ненавижу, когда ты вредничаешь. Только подумай, как чудесно пройтись…
— Шесть троллейбусных остановок?
— Что такое шесть остановок? Нам идти по жизни рядом еще лет тридцать.
— Я столько не проживу.
— Перестань меня злить.
— Солнышко, а когда у тебя отпуск кончается?
— В конце сентября. Но ты не беспокойся, я уже предприняла кое-какие шаги. Думаю, меня охотно возьмут в ваш театр. Ты как будто не рад?
— Брось, просто счастлив. Тут мы заметили Пашку: он мчался со всех ног, на ходу застегивая рубашку. Юрик завистливо вздохнул и сказал:
— Поезжай за нами, мы пешком.
— Когда ты хочешь, можешь быть таким милым, — прошептала я, прижимаясь к нему.
Мы вошли в арку, когда прогремел взрыв. Я взвизгнула, а Юрик рявкнул:
В том месте, где минуту назад стоял белоснежный “БМВ”, к небу поднимался огненный столб.
