Кофе?
Она садится, но только на самый краешек стула. Даже не пытается снять свое кроваво-красное пальто. Оно так и остается покрывать ее острые плечи. Отодвигаю стул, чтобы освободить ей место, но она даже не смотрит на меня.
– Ну? – спрашивает она, забирая у Себа чашку с кофе.
– Ну, – вздыхает он. – На самом деле речь о Ксандере.
Оба поворачиваются ко мне.
– Тут такое дело, – говорит Себ. – Некоторое количество лет тому назад Ксандер оставил здесь немного наличных на сохранение. После того, как они с Грейс… – Он кашляет, увидев ее лицо – Ну в общем, они пропали.
Нина выслушивает, но ничего не говорит. Она неторопливо отпивает кофе, аккуратно ставит чашку на стол. И выжидает с непонимающим видом.
– Нина? – Я начинаю раздражаться.
Она даже не поднимает взгляд.
– Это ты взяла деньги?
Она ерзает на стуле.
Холод и безразличие, которые она испытывала ко мне когда-то, с годами лишь усилились.
– Двести пятьдесят тысяч долларов. В этом доме. Пропали. Все до единого. – Себ начинает заводиться.
Нина моргает, а затем, не сводя с него взгляд, вытаскивает из сумочки пачку дамских сигарет и закуривает. Запах разносится по воздуху.
– Долларов, – поправляю я, но она молча отворачивается.
– Нина? – закипает Себ.
– Деньги. Где они? Это важно.
Во мне нарастает ужас. Ведь если денег у нее нет, то отыскать их уже не удастся. А значит, это конец.
– Ты знала, что у меня были деньги. Я знаю, Грейс тебе рассказывала, – напирает Себ. – Мы спорили с тобой насчет них. Ты хотела отдать все Грейс.
Она крутится на стуле, а затем неожиданно встает, с резким скрежетом отодвинув его.
– К чему это все, Себастиан? Не за этим же ты вызвал меня сюда.
Себ встает и снова садится. Смотрит на меня, выпрашивая разрешение, но я не успеваю сообразить.
– Нам нужны они, Нина. Ксанду нужны. Сейчас, – говорит он, закатывая рукава.
– Что ж, мне жаль, но вы зря потратили время. Про деньги я ничего не знаю. В глаза их не видела. К тому же я ушла от тебя, ушла из этого дома. И ты точно знаешь, что именно я забрала с собой, – отвечает она и запахивает пальто, готовясь уйти.
Себ протягивает ей что-то, пока она не ушла совсем.
– Нина, – говорит он, и тут я замечаю, что в руке у него болтается сережка.
– Что это? – спрашивает она, и мы оба переводим взгляд на Себа.
– Нашел у сундука, где хранились деньги.
Себ спокойно кладет сережку в ее ладонь. Поочередно гляжу то на нее, то на него. У сундука я ничего не видел.
– Ну, значит, обронила сережку.
– Нина, она была у сундука.
– Того, что служил нам кофейным столиком. Где хранились деньги, – повышает голос Себ.
– Да не была я никогда на твоем чертовом чердаке, – почти визжит Нина.
Тут она осекается и вздыхает.
– Я не говорил про чердак.
– Ну а где еще ему быть? – буркает Нина и снова садится на стул.