– Любой королеве… Даже для самой Фрейи было бы хорошо!
– Что хорошо для Фрейи, подойдет и моей жене! – самодовольно ответил Хлёдвир. – Это послужит ей возмещением за то оскорбление, когда она отнеслась к вашим людям так приветливо и с доверием, а они повели себя… как подлые тролли!
– Хватит болтать! – оборвал его Ормар.
На его лице снова появилось недовольство: он усомнился, не зря ли согласился на этот поединок. Только время терять, а его и так нет! В своей способности одолеть какого-то торговца, ни разу в жизни не бывавшего в настоящем сражении, Ормар не сомневался.
– Какое оружие выбираешь?
– Хорошо – на топорах. И знаешь что? – Ормар прищурил глаза. – Ставить так ставить. Ты выиграешь – ожерелье ваше. Я выиграю – жена будет моя насовсем.
Ормар не видел Снефрид и даже не спрашивал у Раудольва, как выглядит заложница; она могла оказаться располневшей матерью взрослых детей. Но пыл, с каким за нее выступил такой молодой, недурной собой, отважный и богатый муж, обещал, что она среди жен то же самое, как это ожерелье из Серкланда среди обычных бабьих побрякушек.
Близ островка рассекали спокойные волны два белых лебедя. Снефрид наблюдала за ними, сидя близ каменной чаши с водой, благо это было одно из самых высоких мест ее пристанища. Будь она мужчиной, возможно, это оказались бы валькирии, прилетевшие купаться; тогда можно было бы подстеречь, когда они примут человеческий облик, утащить их оперение и потребовать выкуп. Но для женщины валькирии не прилетят, наверное, это просто лебеди. Эти птицы бывают весьма задиристы и охотно вступают в драку с человеком, если обнаружат его близ гнезда. Снефрид надеялась, что даже если у них где-то тут гнездо, лебеди все же не полезут на берег, чтобы с нею подраться.
Она уже обошла весь островок и даже немного поспала, выбрав под соснами место, где погуще рос мох, и расстелив плащ. Но больше ей спать не хотелось, оставалось любоваться морем, высматривая, не плывет ли кто. В уступах скалы Снефрид отыскала ровную выемку, похожую на сидение со спинкой, серый камень был красиво расписан бледно-зелеными и сизыми пятнами тонкого лишайника. Сложив в несколько раз плащ, она сделала из него подушку и устроилась не менее удобно, чем на скамье в любом доме. Справа на нижних уступах скалы шумели разлапистые морские сосны, и Снефрид взирала на них сверху, будто повелительница мира. С этого места ей были видны еще три острова, примерно такие же, как этот – гладкие серые скалы в зелени хвои, – но достаточно далеко. Очень легко было вообразить, как там вдруг встанет среди зелени какой-нибудь турс – ростом как сосна, а цветом как камень, – но вообразить там людей не получалось.