Молодой торговец Ульвар пропал, и его жена Снефрид отправляется за Восточное море в поисках. В пути она сталкивается с миром богинь и викингов, где Фрейя ищет Ода. Путешествие Снефрид переплетается с борьбой за любовь и судьбу, наполненную приключениями и интригами.
Хоть и не питая к нему теплых чувств, Снефрид очень его жалела – только каменное сердце не пожалеет человека в таком положении! Кажется, нарочно не выдумаешь страшнее позора для мужчины, чем предстать в виде роженицы! Даже хуже, чем быть уличенным в связи с другим мужчиной. «На его месте остается только себе скрам загнать под дых, – сказал ей Лейви. – Живым я после такого людям на глаза не показался бы!»
На вошедшую Снефрид Хлёдвир бросил взгляд не столько смущенный, сколько злобный, но ее это не удивило. После того как она была свидетельницей его позора, его прежняя неприязнь к ней и должна была превратиться в ненависть.
Снефрид и Лейви устроились на мешках, служивших в шатре сидениями. Шатер у Асварда был довольно большой, тем не менее, когда в нем собралось человек семь-восемь, сидеть пришлось очень близко друг к другу. Сам Асвард расположился напротив входа и явно готовился возглавлять собрание. Глянув на него, Снефрид вспомнила, как Хёнир, с его звездой на плече, сидел на высшем престоле в Чертоге Радости, когда асы и ваны искали пути к примирению. Было очень похоже, что и здесь одни будут обвинять, а другие – оправдываться. Но хватит ли человеческой мудрости для мирного исхода?
– Вышла у нас большая неприятность, – начал Асвард, стараясь говорить спокойно, однако было видно, что он хмур и недоволен. – Наш товарищ Хлёдвир… перенес тяжелый недуг, поразивший не столько тело его, сколько разум.
– Вызванный чьим-то злым колдовством, – добавил Хлёдвир деревянным голосом, ни на кого не глядя.
– Безусловно, вызванное колдовством, – согласился Асвард, тоже ни на кого не глядя. – В здравом уме мужчина не вообразит себя роженицей…
– Да и с ума просто так не сходят, – подхватил Кетиль. – А наш товарищ Хлёдвир, хоть и обладал колючим нравом, был всегда в здравом уме!
– И нам нужно установить, есть ли чья-то вина…
– Чья вина! – настойчиво поправил Асварда Хлёдвир.
– В этом его безумии.
Все посмотрели на Снефрид.
– И кого же ты, Хлёдвир, обвиняешь? – ровным голосом спросила Снефрид.
В Асгарде обвиняла Фрейя, но здесь, на земле, Снефрид придется отражать обвинения. Тем не менее, она почти не волновалась, чувствуя за собой поддержку неукротимой богини.
На коленях у Снефрид лежал мешочек, в котором она принесла пояс с дивокамнем, – еще одно, что роднило ее и Фрейю. Судя по взглядам, которые бросал на мешочек Хлёдвир, он узнал этот предмет и догадывался, что внутри. Смотрел на него так, будто на коленях у Снефрид свернулась ядовитая змея.
