Увы, Военное министерство, Финансы и управляющие заводов были настроены гораздо более оптимистично и не собирались тратить прибыль на какие-то постоянные доделки. О том, к чему это уже скоро приведет, они тоже не думали… Хотелось ругаться матом. А потом принесли то странное письмо. Внутри какая-то глупая записка от Татьяны, что она нашла у себя дома бомбу… Совсем не в ее стиле! Вот только вместе с первым в конверт был вложен еще один лист, после которого сразу стало понятно, что шутками тут и не пахнет.
Взгляд сразу зацепился за четкие ровные линии неуклюже выведенных букв.
Для писавшего этот текст русский точно был не родным, однако сейчас это не имело никакого смысла. Татьяну захватили, если я не приду, ее убьют. Если приду, нас убьют вместе. И ждать, пытаясь что-то придумать, тоже нет времени.
— Прикажите готовить мою машину, — решился я. — Также усильте все посты вокруг медицинского квартала. Что бы ни случилось, оттуда никто не должен выбраться.
Я перебросил полученное письмо Огинскому. Тот побледнел, но все понял и прямо на ходу включился в мозговой штурм.
— Нужно вызывать солдат из 1-го Штурмового. Если потребуется врываться в дом, где будут вооруженные люди, они с этим лучше справятся.
— Не пойдет, — я покачал головой. — Их учили убивать всех при штурме. Совсем не те навыки, что будут нужны для спасения заложников.
— В любом случае вам нельзя идти самому! — Огинский попробовал меня удержать, но я вырвал руку.
— Если Татьяна погибнет — это проигранный бой. Если же погибнете вы — это поражение в войне.
Я на мгновение сбился с шага. Что для меня важнее? Спасти девушку, с которой мы стали так близки, с которой я поверил в то, что могу быть счастлив, что у меня может быть семья?.. Или дело, сохранение миллионов жизней, что должны сгореть в пламени наступающих на мою Родину мировых войн? Ужасный выбор! И опять я вспомнил, как когда-то мы спорили с Иноуэ про вагонетки.
Один человек, который тебе близок, или несколько, но чужих — кого ты выберешь?
— Будете умирать? — голос Огинского зло сорвался.
— Будем ломать правила, — я говорил на ходу. — Помните ту девушку, которую к нам недавно так старательно подводили?
— Беклемишева? Мы проверили: никаких преступлений на ней нет.
— И тем не менее, — я говорил и мысленно строил план. — Эта операция, в которую мы вляпались, ее же не за один день подготовили. Значит, враг тут уже какое-то время, и высока вероятность, что эта девушка — тоже его рук дело.
