Об этом опять не было сказано прямо, но зачем еще мог ехать сюда герой Американо-филиппинской войны, которого Теодор Рузвельт лично повысил до бригадного генерала, позволив перепрыгнуть через три звания и обойти в очереди на повышение почти тысячу человек.
— Я дал их узкоглазому императору такой шанс сохранить лицо! — продолжал яриться Чаффи. — А контр-адмирал Эванс? Я же просил его выделить своего лучшего капитана, а тот даже не смог нормально поджечь японский порт! В итоге все просто утерлись и делают вид, что ничего не случилось! Нет чтобы проявить хоть каплю воли и еще немного повоевать. Возможно, мы бы даже продали им немного хлеба, чтобы продержаться до осени… Эх!
Чаффи махнул рукой, подавая Волкмару знак, что больше не держит его. Майор только ухмыльнулся в ответ на столь наивную попытку. Генерал не очень хорошо сыграл, пытаясь убедить его, что вся суета с атакой на порт Сасебо — это только его рук дело. Нет, определенно саму операцию с обстрелом придумал и воплотил именно он, но вот поддержка ее в каждой европейской и американской газете — такое было совсем не по плечу обычному генералу. И не по карману.
А еще тот же самый неизвестный позаботился, чтобы никто на берегу не смог опознать силуэт «Нью-Орлеана». Очень хороший уровень работы в Японии, неплохой в информационной поддержке, но просто ужасный на ниве изначального планирования. Ну, нельзя же верить своей собственной пропаганде и считать, что японцы не сильно ушли от животных и готовы броситься на любого, стоит только сказать «фас».
— Майор, — молодой лейтенант из его службы перехватил Волкмара у выхода, — капитан Макартур по вашему приказанию прибыл из Кореи и готов ответить на ваши вопросы.
На лице начальника американской разведки появилось нетерпение. Наконец-то он сможет узнать об их новом противнике не из строчек высушенных формализмом докладов, а из первых рук. Впрочем, если сработает самое простое решение, все это может и не понадобиться. Как говорится, нет человека — нет проблемы.
Мавританская гостиная дворца Юсуповых была создана архитектором Степановым в восточном стиле. Если беседы о Европе Зинаида Николаевна предпочитала вести в гостиной Генриха II, то о судьбе России лучше всего говорилось именно здесь.
— Должен признать, — князь Алексей Дмитриевич Оболенский склонил голову, чтобы оценить свою прическу в отражении окна, — удивлен, что вам, Зинаида Николаевна, удалось довести до конца вашу женскую хитрость.
Юсупова про себя недовольно вздохнула.
