Но такая возможность! Я прислушался к ощущениям внутри себя, и вот там не было ни капли сомнений.
— Усильте фланги туземными частями и добровольцами, — решил я. — Мелехов пусть идет вперед, но… без фанатизма. Его задача не помочь Шереметеву в атаке, а только развернуть укрепления по линии Чшаньданьпу — Куньтудзы.
— Если мы перекроем проход в долину реки Ченсухэ, то, может, отправим по ней сразу кого-то на восточный край Ляодуна? — предложил Лосьев. — Пуганем хотя бы японцев с той стороны, чтобы не спешили на помощь.
— На восток пусть идут Врангель с Буденным, — согласился я. — Они у нас сейчас на ходу, потери небольшие… Только напомни, что на этот раз никаких плацдармов. Пошумели, показали себя, а как за них возьмутся всерьез, сразу назад. Полноценно работать на фронте в сотню километров мы пока все же не потянем.
— Есть, — Лосьев убежал передавать приказы дальше, а я снова замер над картой.
Все ли мы учли? Нет, не так… Где же именно враг сможет подкинуть нам сюрприз, поступить не так, как мы от него ждем?
Я смотрел на место прорыва, куда продолжали подтягиваться все новые и новые части 1-го Сибирского. Нет, тут нас уже не сомнут. Следующее слабое место — убегающий вперед Шереметев. С одной стороны, у него очень важная задача: лишить японцев подкреплений и припасов, загнать в цейтнот и заодно окопаться сразу перед Цзиньчжоу, закрепляя за русской армией сразу большую часть Ляодуна. С другой… Если отступающие японцы соберутся, если еще и ударят совместно с основными силами из Квантуна и Кореи, то 1-я штурмовая окажется в очень сложной ситуации.
Вот только с тыла мы ее прикрыли Мелеховым. 2-я дивизия сыграет роль волнореза, который если и даст японцам пройти на юг, то лишь небольшими отрядами. Ну, а корейские войска… Даже если японское командование решится оставить тот фланг и все бросить на нас, то уже наша кавалерия должна их задержать. Хотя бы день, хотя бы полдня, и мы успеем снова собрать силы в кулак, чтобы справиться с любой угрозой.
— Что японцы? — спросил я вернувшегося Лосьева.
— Стоят… — просто ответил тот.
И вроде бы такая пассивность, неготовность осознать, что именно сейчас творится с фронтом, сейчас играет нам на руку, но… Как же хочется, чтобы они наконец-то все поняли и начали действовать. А то как будто даже неудобно: столько готовились, столько опасных ударов планировали отражать, и все зря.
— На левом фланге движение! — от телеграфа донесся крик Чернова, и вот…
Хикару Иноуэ был в ярости.
