12-ю дивизию мы сможем добить и потом, а каждый, кто будет брошен туда, уже точно не успеет потом поддержать прорыв. Если он будет.
Черные мысли закружились над головой.
— Японцы подтянули новые батареи на свой правый фланг. Огонь по понтонам усилен!
Проклятье! Мы должны были испугать их прорывом броневиков Славского, но они все равно рискнули разделить свободные пушки. И главное, сопротивление по центру не стало ни капли слабее. Или нам только хотят это показать? Я прислушался к себе… Ничего.
— Прекрасно, — я постарался, чтобы голос не дрогнул. — Скажите Шереметеву, чтобы вводил в бой 4-ю дивизию. От броневиков теперь работаем только по узлам обороны, обычные окопы пусть оставят штурмовым частям.
— Может быть, усилим? — предложил Лосьев.
— Все снайперские команды Буденного передайте в центр…
И снова ожидание. Грохот снарядов, треск промерзшей земли, людские крики. Сейчас гибло гораздо больше солдат, чем раньше, но… На этот раз я почувствовал: японцы тоже растерялись, они не знали, куда именно кидать резервы. И вот, наконец-то, с левого фланга пришел доклад, которого я так ждал.
— Понтоны встали! Первый взвод броневиков капитана Зубцовского зачистил берег. Начинается высадка пехоты.
Я выдохнул. Еще один кирпичик этого сражения встал на свое место.
— 12-я рота прикрытия броневиков переправилась. Отряд «Зорге-244» переправился и уходит в японский тыл.
Еще один выдох. До слуха долетело — кто-то из помощников Брюммера спросил у другого, а кто такой Зорге и почему 244. Естественно, ему никто не смог ничего сказать, потому что ответ в этом времени знал только я. Тому самому Зорге сейчас всего лишь девять, и о своей судьбе легендарный разведчик Советского союза, работавший как раз в Японии, только времен Великой Отечественной, пока даже не догадывался.
Впрочем, кое-кому мне название объяснить все же пришлось: надеюсь, получилось не слишком натянуто.
— Вперед! Вперед! Вперед! — Янь Сюнь вел две свои роты, стараясь, чтобы они как можно быстрее оторвались от точки высадки.
Конечно, он предпочел бы идти вперед в своем настоящем мундире, но в то же время план, предложенный Макаровым, не казался уроном чести. Да и название… Янь спросил у русского генерала, что оно означает, и тот рассказал удивительную историю из невероятно далекого прошлого. Гремела жесточайшая война того времени, родина генерала сражалась против страшного врага на западе, чьи армии почти дошли до ее столицы.
