В мире дамы поставлено условие: быть уникальными, не похожими ни на кого. Главный герой должен улавливать в каждой фразе подслушанное скрытое желание - и использовать это для своей выгоды. Книга раскрывает атмосферу ревности и манипуляций, где каждая дама готова учесть любую неуместную реплику мужчины в свой выигрыш....
Да и с клиенткой, что погибла у Степана, вполне могла случиться подобная история. И с другими женщинами, о чьих смертях болтали у нас в городке.
– Но почему их кровь в вашей лаборатории нельзя проверить? – воскликнула я. – Если в санатории, ты говоришь, все нужные реактивы есть. Хотя бы общий анализ могли бы этим крутым делать. А результаты писать на специальном бланке, будто из элитной клиники...
– Конспирация! – хмыкнула Мария. – Даже девчонки, которые кровь берут, считают, что эти контейнеры действительно существуют.
Я задумчиво откинулась на спинку лавочки. Спору нет: информация интересная. Но только связана ли с ней смерть моей толстушки?
И я потребовала у подруги:
– А что доктор Старцев?
– Вот дался он тебе! – воскликнула она. – Я тебе такую добычу в клювике принесла, а ты: Старцев, Старцев! Забудь о нем!
По горячности, с коей возмущалась подруга, я догадалась: похоже, она действительно пыталась подкатиться к доктору.
Я строго произнесла:
– Вот что, Маш. За то, что разузнала, конечно, спасибо, но я ведь тебя в первую очередь просила насчет той секретной процедурной узнать.
– Наглая ты, Лилька!
– Наглая не наглая, а я тебе тысячу баксов за конкретную работу заплатила. Меня интересует, что в процедурной Старцева происходит. Твоя версия про сексотерапию, конечно, красивая, но я в нее, если честно, не верю. Вот и узнай точно.
– Ну, ничего себе! – возмутилась Мария.
– Ладно, не кипятись, – осадила я подругу. – Узнаешь про Старцева – я тебе премию заплачу. Еще пятьсот.
Почти ничего у самой не останется, но дело, на мой взгляд, того стоит. И я ласково попросила подругу:
– Уж постарайся, ладно, Машутик? И береги себя. Не кричи в следующий раз на всю столовую, что у тебя новости обалденные. Слишком много ушей.
Подруга вдруг просияла и с надеждой спросила:
– Правда?
Тьфу ты, я и забыла, что она к нему неровно дышит. Только как объяснить простодушной Машке, что этот динозавр явно не способен на человеческие чувства? И какая бы ни была любовь, если прикажут, мигом потащит подругу в подвал палача Воробьева.
Я рассталась с Марией (она была недовольна, что ее сногсшибательные новости особого успеха не имели) и побрела по парку.
