В мире дамы поставлено условие: быть уникальными, не похожими ни на кого. Главный герой должен улавливать в каждой фразе подслушанное скрытое желание - и использовать это для своей выгоды. Книга раскрывает атмосферу ревности и манипуляций, где каждая дама готова учесть любую неуместную реплику мужчины в свой выигрыш....
У человечка еще хватило наглости впериться в меня своими водянистыми глазами и вкрадчиво спросить:
– Может, это вы Катино золото взяли?
Но я, хотя внутренне вся кипела, лишь скромно опустила глаза и с укором произнесла:
– Знаете... мне чужого не надо.
И юноша сразу кинулся извиняться.
А уже к вечеру за Марьяной в спорткомплекс явилась администраторша. Срочно велела той явиться к директору... И больше мы противную инструкторшу не видели. За ужином Степан шепнул мне на ушко, что Марьяну уволили.
– Чего, интересно, она натворила? – Степа внимательно взглянул на меня. – Ты не знаешь?
– Понятия не имею, – развела я руками.
Ни за что не признаюсь в своем не самом красивом поступке... Но разве цель не оправдывает средства? Зато теперь никто не будет ябедничать охране, будто я наркотики употребляю. И на прекрасного Константина (о котором я по-прежнему продолжаю втайне мечтать) не посягнет.
И вообще, Марьяна – дурочка. Возмущало ее, видите ли, что я на клиентов покрикиваю! Да с ними иначе нельзя! Будешь сюсюкать – всю тренировку проваляются на матах. А потом на тебя еще и нажалуются – что ходят, занимаются, а скинуть лишний вес не могут.
Вон, одна из моих клиенток, толстушка Бэла – классический пример. На первом занятии еле шевелилась, гантельки взяла самые крошечные, по триста граммов – курам на смех. И на аэробной разминке вместо того, чтобы прыгать, еле с ноги на ногу переминалась.
Едва она услышала в свой адрес слово «корова», аж позеленела. Не привыкла, видно, москвичка балованная, чтобы с ней в подобном тоне разговаривали. Ну, я, конечно, тут же задний ход дала. Покаянно произнесла:
– Извини, пожалуйста, Бэла. Я виновата. Но только и ты меня пойми: я ведь так сказала вовсе не для того, чтобы тебя оскорбить.
– Ну, и работай, занимайся моей фигурой, – буркнула она. И, словно маленькая девчонка, добавила: – Зачем же гадости говорить?
– А потому что, не скажи я тебе гадостей, так и продолжала бы лениться, – вздохнула я.
