— Менди только что хотела показать мне свои тату, — говорю я, пытаясь разозлить Бриттани.
— Конечно, хотела. Ты тоже собирался показать ей свои? — отвечает она, осуждающе глядя на меня.
— Не люблю драмы, — говорит Менди, бросая сигарету, затушив ее носком своего кроссовка. — Удачи вам обоим. Видит бог, она вам понадобится.
Я делаю еще одну затяжку, желая, избавится от того чувства, как Бриттани меня притягивает.
— Возвращайся в галерею, querida. Я вернусь домой на автобусе.
— Я думала, что мы сможем провести отличный день вместе, Алекс, в городке, где нас никто не знает. Неужели тебе никогда не хотелось этого?
— Ты думаешь, это нормально, что этот придурок, художник думает я какой-то помощник официанта? Пусть лучше думают, что я член банды, чем иммигрант официантишка.
— Ты даже не дал этому шанс. Если б ты вынул из своего плеча этот чип и расслабился на минуту, ты мог бы стать одним из них.
— Да там все пластиковые. Даже ты. Проснись, мисс 'О Боже'! Я не хочу быть одним из них, поняла?! Entiendes?
— Четко и ясно. И к твоему сведению, я не пластиковая. Это называется быть тактичной и вежливой.
— В твоем кругу общения, не в моем. В моем кругу мы говорим все как есть. И никогда больше не приказывай мне извиняться, как будто ты моя мать. Клянусь богом, Бриттани, еще раз ты так сделаешь, и между нами все будет кончено.
О, черт. Ее глаза наливаются слезами, и она отворачивается от меня. Мне сейчас просто хочется пнуть себя за то, что обидел ее.
Я выбрасываю свою сигарету.
— Прости меня, я не хотел быть придурком с тобой. Ну, вообще-то хотел. Но только потому, что чувствовал себя там не в своей тарелке.
Она не смотрит на меня. Я протягиваю руку и дотрагиваюсь до ее спины, благодарный за то, что она не отпрянула от моего прикосновения.
— Бриттани, я люблю быть с тобой, — продолжаю я. — Черт, когда мы в школе, я сканирую коридоры в поисках тебя. И как только я замечаю эти ангельские солнечные кучеряшки, я знаю, что я смогу протянуть этот день.
— Для меня ты ангел. Если ты простишь меня, я пойду и извинюсь перед тем художником.
Она открывает глаза.
— Да. Я не хочу этого делать. Но я сделаю… для тебя.
Ее рот искривляется в небольшую улыбку.
— Не надо. Я ценю, что ты бы сделал это для меня, но ты был прав. Его художество отвратительно.
— Вот вы где, — говорит Сиерра. — Мы повсюду вас ищем, пташки. Давайте доедем уже до озера, наконец.
В доме у озера Дуг хлопает в ладоши.
— Ну, джакузи или фильм? — спрашивает он.
