Четыре молодые матери, познакомившись в роддоме, становятся подругами. Во время редкого вечера в барах они теряют бдительность — и один из младенцев исчезает. Похищение разрушает их дружбу и вынуждает каждую переосмыслить материнство, доверие и цену идеального образа жизни.
Я хочу говорить с ним, сидя на мягком кожаном диване у него в кабинете и сжимая в руках кружку мятного чая. Чтобы тонкие занавески колыхались на ветру, а белый шум успокаивал меня. Хочу, чтобы он сделал со мной то упражнение для снятия тревожности, когда надо закрыть глаза и представить себя где-то, где ты счастлива.
Хочу рассказать ему, где я, как я себя чувствую. И что, я, честное слово, не хотела никого убивать.
Но я не могу этого сделать. Я проверила — он должен будет позвонить в полицию. Это навредит нам обоим. Я хочу рассказать ему, что по ночам сквозь пение сверчков и цикад я слышу голоса. О Марке Хойте, который изводил меня вопросами: «Где вы были в тот вечер? Что вы знаете?»
Зависит, от того, что вы имеете в виду.
Где? Где было мое тело — мне казалось, я знала, но я не помню. Я забыла ту ночь, как будто бы ее никогда не было. Ничего не было.
А где была моя душа? На этот вопрос я могу ответить. В аду. В растерянности. В муках. Я не понимала, как с этим справиться. Как выдержать. Всеохватывающая тоска. Ощущение полного провала. И чувство вины за то, что я такая неидеальная мать.
Нужно собраться с мыслями. Сейчас нужно придумать, что нам делать дальше, а потом быстро уехать. Понятно, что здесь оставаться нельзя.
Из-за того, что я натворила.
Глава XIII
День седьмой
КОМУ: «Майские матери»
ОТ КОГО: Ваши друзья из «Вилладжа»
ДАТА: 11 июля
ТЕМА: Совет дня
ВАШ МАЛЫШ: ДЕНЬ 58
Вы пеленаете своего малыша? Наверное, уже можно перестать. Новорожденный в пеленке чувствует себя уютно и в безопасности. Но считается, что когда дети становятся подвижнее и начинают переворачиваться, пеленание становится фактором риска синдрома внезапной детской смерти. И даже если в пеленке ребенок засыпает в считанные секунды, все-таки береженого бог бережет.
Липкие ладони Колетт лежали на рукоятке коляски, солнце пекло затылок, хотя не было еще семи утра.
— Я сейчас умру, — Нэлл была вся потная, с пунцовым лицом. — Не представляю, как ты здесь бегаешь.
Колетт замедлила шаг и пошла рядом с Нэлл: — Почти пришли.
Они поднялись на вершину холма и пошли по тенистой тропинке под аркой, от колес коляски отскакивал гравий.
— Я похудела? — спросила Нэлл, когда они остановились у большой площади, по которой шла группа детей из летнего лагеря в купальниках и желтых спасательных жилетах. Они шли парами по направлению к парку.
— Если Себастьян хочет опять увидеть меня голой, я бы хотела, чтобы моя задница к этому моменту весила всего лишь на тонну больше, чем он привык.
