Силён, конечно… Четвертый ранг, Одаренный огня, да и оружие держит уверенно. Прилетел сюда на личном самолете, видимо узнав, что меня позвали на помощь. — Откуда ты взялся?
— Тот же вопрос, — ухмыльнулся мой противник. — Но ничего, скоро ты перестанешь быть проблемой, — мне оставалось лишь закатить глаза и начать бой.
Противник, надо сказать, смог меня удивить. Мой выпад он встретил ловким взмахом меча и попытался достать меня кинжалом. Острое лезвие, покрытое пламенем, лишь вскользь задело мой покров, выбив из него искры, а я нанес ему удар ногой. Словно в бетонную стену ударил, бесполезно. Слишком высок его ранг, чтобы пытаться даже сбить его с ног.
И ведь вокруг, как назло, собралась толпа имперских солдат. Они с интересом следят за ходом поединка, а я из-за этого не могу применять ни магию крови, ни трансформацию. Только резкими выпадами немного ослабить врага лекарскими силами. Но его высокий ранг пока еще сдерживает мои попытки внести изменения в его организм. Единственное, что вышло, это свести судорогой его правую голень, и то, всего на пару секунд.
После чего я получил в лицо струю пламени, а потом на меня посыпался самый настоящий град ударов.
— Остановить дуэль! Остановить! — откуда-то из командирской палатки прибежало начальство. Важный, то ли генерал, то ли еще какой начальник, тряся медалями на шикарном мундире, голосил так, что перекрикивал крики толпы. Но Батурин не обратил на него никакого внимания. Он понял, что мне осталось недолго и решил, как можно быстрее закончить поединок.
Почему он это понял? Потому что я начал пропускать удары. То царапину получу, то ожог. Разумеется, эти раны не затягивались прямо на глазах, и постепенно одежда моя пропитывалась кровью.
Раскаленная сталь со звоном пронзила мой доспех и вошла в мягкую плоть. А мой противник с хищным оскалом вгонял свой клинок всё глубже и глубже.
— Вот ты и… — договорить он не успел, так как ему под ребро вошел мой кинжал, заряженный немалым количеством жизненных сил. Повредил несколько органов, разрезал кишечник, отправив его содержимое в брюшную полость. Приятного, в общем, мало. Даже поджелудочную укоротил, чтобы не болталась.
— Агх… — захрипел я и упал, сделав вид, что потерял сознание.
Совсем скоро меня подхватили на руки и утащили в одну из палаток, а затем надо мной начали трудиться сразу два лекаря. Но по мере того, как мои раны заживали, мне приходилось откатывать лечение назад.
