И спасибо за радушный прием, я это очень ценю…
Вот как-то так я и стал ректором академии. Слышал, что у них какой-то сложный тайный ритуал для этого дела есть, но даже не думал, что всё будет настолько легко и просто.
Даже размышлял над вариантом взять штурмом это место, пусть его и считают неприступным. Вот только неприступность академии заключается в двух немаловажных факторах. Во-первых — сюда хрен доедешь, во-вторых — это никому не нужно. Вот и все.
— Да он тут даже не учился! — послышался яростный крик из зала. — Вы чего? Какой еще ректор? Он даже не маг земли!
— Джованни! — рыкнул я. — Ты на чьей вообще стороне? Я тебя для поддержки взял, а ты что делаешь?
— Мне просто за магию земли обидно! — насупился он.
Впрочем, даже после его выкриков никто с решением артефакта спорить не стал, так что никаких проблем не возникло и я смог спокойно пообщаться с местными руководителями.
— Сразу хочу сказать, что по пути сюда я изучил ваши правила, — все-таки правил у них, не сказать, чтобы много. Один голубь легко унес всю книжку с правилами, и прочитал я их буквально за полчаса. — Так что я могу быть кем угодно, если ваша ссыкливая статуя меня признает. Теперь покажите, где располагается мой кабинет и я приступлю к своим новым обязанностям.
Оказалось, что не только статуя у них ссыкливая. Все остальные ровно такие же. Но это же маги земли, они всегда любят правила, вот и сейчас даже при желании не смогли бы спорить со мной. У меня, и правда, всё четко и ни один из пунктов устава не был нарушен.
И пусть все они пребывали в полнейшем шоке, но меня действительно проводили в мой кабинет и разошлись по своим делам. А точнее, приходить в чувства и пытаться осознать случившееся.
И вот, сижу я в уютном каменном кресле с подогревом, кручу кубик-рубик из камня. Правда, это непростой кубик-рубик. Он за каждое неверное движение пытается убить тебя, из него вырываются острые шипы и пронзают ладони. Но от этого даже интереснее! Тем более, что все его попытки убить меня не увенчались успехом.
А пока я кручу кубик в руках, в академии царит настоящий хаос. Люди, то и дело, проносятся мимо дверей моего кабинета, а голуби докладывают, что в зале совещаний сейчас какая-то вакханалия. Старейшины орут, учителя орут, ученики бегают и орут. Все орут, а статуя стоит и плачет.
Все спорят друг с другом, ругаются, и никак не могут понять, каким образом такое могло произойти. Не знают, что делать с этим и как исправить.
