Хоуп задрожала, представив себе картину, нарисованную его словами. Она знала, что он был прав. Она подумала о его маленьком брате, Джонни.
Он продолжал низким, твердым голосом:
– Со временем работа наносит им непоправимый вред. Молодые кости не выдерживают нагрузки, когда дети вынуждены находиться в одном и том же положении изо дня в день. У них изогнутые кости и искривленные спины. Я посетил учреждение, в котором содержится сто мальчиков, передвигающихся на костылях и тележках, и все после того, как они получили свои увечья на работе. – Он заколебался, но затем продолжил, решив заставить ее понять. – Девочкам еще хуже. Я знаю об одном человеке, который содержит сто девочек-сирот, чтобы использовать на своей фабрике. У него репутация отъявленного негодяя. Время от времени одна из девочек просто исчезает. И никто не задает вопросов. – Он сделал паузу, чтобы его слова дошли до слушателей, затем добавил: – Если леди Элинор гордится этим учреждением, то у нее есть на это серьезные основания.
Это явно был выговор. И Хоуп знала, что заслужила его. Он знал то, о чем говорил. Он сам прошел через все это. Хоуп поглядела на мистера Бемертона. Тот выглядел очень мрачным.
Еще ребенком Себастьян Рейн пострадал, работая на фабрике. Шрамы, оставшиеся на теле – наследство его детства, которое было совсем не легким. Его сломанный нос свидетельствовал о тех ударах, что он когда-то получил. Его манеры, постоянная настороженность, ожидание неприятностей, показывали, что ему приходилось бороться за то, чтобы выжить. Она думала о его пальцах, изуродованных в напрасной попытке спасти маленького брата от ужасной смерти.
Конечно, он не видел никаких недостатков в той жизни, какую вели эти маленькие девочки.
Они были сыты, одеты, и у них имелась крыша над головой. Они содержались в чистоте, и у каждой была работа. В его глазах ни в чем ином они не нуждались. Он считал, что они счастливы, что им повезло, возможно, даже больше, чем им было нужно.
Но совершенно неудивительно, что в его глазах было столько же суровости, сколько и одиночества.
Ей было ужасно жаль его, жаль, что он был лишен счастья, будучи маленьким мальчиком, что и сделало его взгляд на жизнь столь холодным и безрадостным. Она жалела и леди Элинор с ее рациональным существованием, и ей было жалко каждую маленькую девочку в этом учреждении.
И все потому, что, хотя он и был прав, одновременно он был неправ, совершенно неправ. Все они были неправы. За исключением маленькой девочки по имени Май.